Евгений Федорович Богданов. Лодейный кормщик -
44 >
отмель, и все, кто был на палубе, от неожиданности чуть не упали. Яхта,
вырвавшаяся вперед, тоже ткнулась днищем в тяжелый, слежавшийся двинской
песок.
Рябов успел только обернуться и сказать громко:
-- Вот тебе и маниха! Где твое золотишко, чужеземец? Плати за лихую
работу!
И тотчас упал, сбитый с ног тяжелым ударом в затылок.
Палуба задрожала от, грохота ботфортов. Лейтенант изрыгал все известные
ему ругательства, топча ногами русского вожу.
Шкипер разделывался с Борисовым, кинувшимся было Рябову на выручку.
Избитых русских солдаты торопливо втащили в пустую каюту, заперли дверь
и кинулись к боевым портам.
С острова Линской Прилук голосом глуховатым, словно бы спросонья,
рявкнула русская мортира, и ядро, перелетев через фрегат, шлепнулось в воду.
Следом за этим выстрелом раздался пока еще не дружный залп батареи. На
фрегате затрещали палубные надстройки. Фок-мачта вздрогнула, как
подрубленное дерево, и рухнула, придавив нечаянно подвернувшегося под нее
солдата. Вконец растерянный рулевой, вобрав голову в плечи, снова вцепился в
рукоятки штурвала, теперь уже бесполезного, ненужного. Разъяренный лейтенант
подбежал к нему, ударил его, и рулевой кинулся по трапу вниз.
Линской Прилук ощетинился дулами мушкетов, жерлами пушек, колючими
взглядами ратных людей. Иевлев, весь подавшись вперед, касаясь выпуклым
животом каменной кладки, смотрел с огневой позиции в недостроенной башне на
неприятельские корабли. Он видел, как головной фрегат со всего хода вдруг
остановился, замер. Чуть позади, дав крен на левый борт, стала, будто
споткнувшись, яхта. Третий корабль предусмотрительно остался позади. С него
из всех орудий левого борта открыли огонь.
С ближнего фрегата ударил пушечный залп, затрещали, как сухие дрова,
мушкетные выстрелы. Карбас Животовского, вышедший на "голландский" флаг
разведать, что за гости пожаловали, накренясь на один борт и этим