Евгений Федорович Богданов. Лодейный кормщик -
39 >
выбрал для пути время прилива. Вот шельма! Но и я тоже выберу время!"
Стало зябко. Иван запахнул полы куртки, застегнул медные крючки. К нему
приблизился капитан и повел на мостик.
Загремела якорная цепь. Тишину прорезал свисток боцмана, и матросы
проворно полезли наверх по вантам. Вмиг распустили паруса, закрепили
кливер-галсы, шкоты1. Судно почти незаметно тронулось со стоянки. За ним --
на дистанции -- второй фрегат и яхта. Стройная, белопарусная, с форштевнем,
словно выточенным из моржовой кости. _______________
1 В а н т ы -- снасти, державшие мачты с боков. Кливер галсы, шкоты --
снасти для закрепления парусов.
Между островами Мудьюгом и Гольцом Двина разлилась на два десятка верст
-- не видать берегов. Но дальше русло ее суживалось, резко падали глубины.
Через каких-нибудь полчаса они уменьшились с сорока до двадцати двух с
половиной футов.
Рулевой у штурвала, широко и крепко расставив ноги, медленно вращал
колесо. Движения его были не совсем уверенны, как бывает, когда делаешь
что-либо по подсказке. Рябов жестами показывал: "Лево руля! Прямо! Теперь
правее на три румба".
Рулевой послушно выполнял его команды. За спиной Рябова, как сыч, стоял
мрачный лейтенант. Правая рука его лежала на рукоятке пистолета, сунутого за
пояс. Рядом шведский шкипер с коричневым лицом и каштановой окладистой
бородой, дымя трубкой, следил за действиями лоцмана. Сзади -- Борисов,
которого тоже привели сюда. Он угрюмо посматривал на Ивана, терзаемый
сомнениями.
Им ни разу не удалось перемолвиться наедине после той встречи в трюме.
Переводчик молча сверлил колючим недобрым взглядом спину лоцмана, а тот,
зорко всматриваясь в очертания берегов, в извилины устья, уверенно
командовал: "Прямо! Держать прямо!" Иной раз, не утерпев, Иван соленым
рыбацким словом костил рулевого и сам клал на штурвал руку, чтобы поправить
курс, показывая этим рвение и старание. Шведы не протестовали.