Евгений Федорович Богданов. Лодейный кормщик -
31 >
велит сделать это. Ну-ка, шутка сказать: привел корабельный вожа Рябов шведа
под самые стены Архангельского города! Измена! Смерть ему! Воевода вздернет
на виселицу тотчас же!"
А люди что скажут? Предал!
Воображение живо нарисовало ему картину: шведы, став у крепостных стен,
ошалело палят из всех пушек, рушат стены, город горит, приступом идут враги,
с бою берут Архангельск... Гибнут люди -- старики, женщины, детишки малые...
Царь Петр бросает все дела, собрав войско, спешит на выручку. А все виноват
он, Иван. Он привел врага в сердце Поморья...
Иван покачал головой, зябко повел плечами: "Нет, этому не бывать!
Никогда не бывать!"
Знает ли государь, что шведы идут к Архангельску? Знает! Уж, поди,
прислал своих гонцов да войско верное, солдатское, Преображенское! И он,
Иван, должен, жизни не жалеючи, помочь царю отразить врага. Но как?
Не может быть, чтобы не нашлось выхода. Иван мотает в темноте головой,
горечь дум сжимает виски болью. Не может быть...
И вдруг внезапно мысль озаряется догадкой: между Мудьюгом и
Архангельском есть еще Линской Прилук! На нем строят крепость... там
солдаты, пушки... много пушек! Иван повеселел, и в голове созрело неожиданно
простое решение: довести шведа до Маркова острова, а там... Это же выход!
Как он раньше об этом не подумал!
"Поведу, -- решил он. -- Все равно, если я не соглашусь, шведы сами
пойдут тихо, нащупывая фарватер лотом1..." ____________ 1 Лот -- прибор для
измерения глубины.
Остается все взвесить, все выверить в памяти и действовать. Ну что же,
вот и готов Иван давать ответ шведскому капитану!
"Только не спеши, обмозгуй все хорошенько! -- приказывает Иван сам
себе. -- Думай, кормщик Рябов!"
На стоянке у острова Мудьюг капитан Эрикссон приказал привести к нему
того высокого и кареглазого русского, который состоял переводчиком при
поручике. Поручик не знает ни слова ни по-шведски, ни по-английски, как