Евгений Федорович Богданов. Лодейный кормщик -
29 >
Воевода нахмурился и глянул на стольника косо, неодобрительно. Большой
угреватый нос его засопел сосредоточенно и важно.
-- Все ли у вас готово к обороне?
Полковник Семен Ружинский неторопливо и обстоятельно доложил, что
порохового зелья имеется достаточно, запас продовольствия есть и солдаты
обучены. Пушки с ядрами стоят на раскатах и держат под прицелом все подходы
к острову и Березовский стреж. Команды бомбардиров денно и нощно дежурят при
мортирах и единорогах.
-- Так-так, -- одобрительно обронил воевода. -- То ладно, что все
готово. Глядите в оба! Стольник, -- обернулся он к Иевлеву, -- отбери мне,
не мешкая, четыре сотни работных людей. Пойдут со мной в Мурманское устье --
укрепления делать: вдруг шведы туда сунутся! А там голое место, как твоя
плешь под париком. Сейчас же и отправлюсь. Да провианту отпусти дни на
четыре!
Иевлев пропустил мимо ушей воеводскую колкость насчет плеши:
-- Все будет исполнено, князь!
Воевода велел собираться в путь и полковнику Ружинскому, отдав
солдатскому голове Животовскому строгий наказ оборонять остров до
последнего, и не пропускать шведов к мысу Пур-Наволок, где стоял
Архангельский город.
Рябов проснулся от глухого стука; наверху захлопнули люк. Открыл глаза
-- кромешная тьма. На палубе загремели выстрелы...
Рыбаки, очнувшись ото сна, всполошились, спрашивали друг у друга:
-- Что там такое творится?
-- Может, наши подошли?
Мишка Жигалов ощупью пробрался к трапу, влез на него, застучал обрезком
подвернувшейся под руку доски в крышку люка:
-- Эй, отвори!
Люк не открывали. Наверху топот и беготня прекратились и стало тихо.
Гришка нащупал руку Ивана и сжал ее. Рябов почувствовал, как паренек
дрожит, то ли от страха, то -- ли от холода. Привлек его к себе, погладил
волосы:
-- Успокойся, Гришуня. Авось все обойдется!
-- Кабы обошлось, дядя Иван!