Евгений Федорович Богданов. Лодейный кормщик -
12 >
низком солнце мокрые длинные весла. Шняка шла тяжело, по всему видно:
возвращаются рыбаки с богатым уловом. Гришка встал на валун и, удерживая
равновесие, замахал приветно и радостно. Со шняки кто-то ответил ему, подняв
над головой шапку. Судно круто повернуло к берегу, к камню, где маячила
одинокая тоненькая фигурка Гришки. Сник и исчез с глаз парус -- его
опустили. Судно причалило к косе, до сухого берега оставалось пять-шесть
шагов. Поморы попрыгали в воду, забулькали по ней бахилами. Вокруг валуна
захлестнули канат и усталой валкой походкой пошли к костру. Гришка уже
разостлал на траве скатерть-самобранку.
Иван Рябов, достав из сумки холщовое полотенце, пошел к ручью
умываться. За ним последовали остальные. Вернулись от ручья повеселевшие.
Иван взъерошил русый вихор на Гришкиной голове:
-- Ну, как дела, хозяинушко? Уха готова? Шибко проголодались мы. Улов
удачный. Отдохнем -- и домой.
-- Утром? -- Мальчик поднял лицо, прокопченное дымом, со слезливыми
потеками на щеках.
-- Утром, -- ответил Иван. -- Поспим и с зарей парус поднимем. А ты бы
умылся! Ишь, все лицо в саже, будто трубы чистил!
Гришка рассмеялся, побежал к воде. Рыбаки расположились вокруг
брезента, хлебали уху из мисок, похваливая зуйка.
-- Бери ложку, Гришуня! -- Рябов чуть подвинулся, освобождая место
рядом. -- Уха у тя добра!
После еды привели в порядок шняку, спрятали рыбу в кладь, развесили для
просушки снасти, а когда стало смеркаться, все завалились спать -- кто в
избушке, а кто возле нее, на берегу.
Чайки-разбойницы кружились над стоянкой, над судном, накрытым парусом.
Поживиться им было нечем. Они сердито и визгливо кричали. Черный баклан с
зобом, похожим на пеликаний, ходил поодаль по берегу, косясь на рыбаков
круглым блестящим глазом.
После визита на Двину Ричарда Ченслера началось торговое судоходство на
Белом море и появилась необходимость иметь здесь лоцманов, которые бы