К.С.Бадигин. Чужие паруса -
88 >
Наталья посидит -- ей на пользу. Рукомеслу какому научите, божественному
пению, а главное, в страхе божием держите девку, гордыню ей смирите... Пока
прими, братец. -- Аграфена Петровна, развязав узелок платка, вынула пять
золотых червонцев.
-- Спасибо, сестрица, -- поклонился Аристарх, -- все сделаем. Девка
молодая что воск: лепи из нее что хочешь. Приедешь не узнаешь -- шелковая
будет. -- Старик опустил глаза и молча стал поглаживать бороду. --
Помаленьку, полегоньку... исподволь и ольху согнешь, -- добавил он,
помолчав, -- а вкруте и вяз поломаешь.
На рассвете следующего дня, не попрощавшись с дочерью, Аграфена
Петровна выехала в обратный путь.
-- Я сдаюсь, господин Бак. Ваш конь решил партию.
Директор конторы сального торга герр Вернизобер, с сожалением кинув
последний взгляд на доску, протянул руку к стакану. Отхлебнув глоток и запив
крепкий ром апельсиновым соком, он поднялся с кресла.
Это движение Вернизобера вывело из задумчивости хозяина.
-- Куда вы, герр Вернизобер? Еще нет и десяти часов! -- Бак почтительно
усадил гостя на место. -- Я вспомнил, герр Вернизобер, вы мне что-то
рассказывали о вашей крестнице. Так почему же она не может выйти замуж?
-- Ах, господин Бак, -- вздохнул Вернизобер, -- она полюбила честного,
но бедного человека. Родители Елизабет не могут согласиться на такой брак...
А она так страдает, бедняжка, ее юное сердце разрывается на части. --
Директор закатил глаза к потолку.
В это время Бак внимательно разглядывал своего гостя. Высокий, худой, с
маленькой головкой на длинной шее; бритый, с бледными отвислыми щеками; на
длинных ногах потрепанные башмаки. На нем, словно на вешалке, висел кафтан
табачного цвета с нечистыми кружевными манжетами. Видимо удовлетворенный,
хозяин отвел глаза и как бы в глубоком раздумье сказал:
-- Ну, а если, герр Вернизобер, жених вашей крестницы получит место в