К.С.Бадигин. Чужие паруса -
78 >
отрывисто сказал князь, -- зачем здесь... не звал.
Василий Помазкин, закинув голову, вытянулся.
-- Батюшка Петр Федорович, дозволь старику слово молвить. -- Он с
мольбой глядел на князя.
-- Что? Говори, говори, -- проскрипел наследник, вытаращив глаза. --
Что, а?
Наследник не сердился, он по-своему любил преданного слугу Василия
Помазкина. Злое лицо князя сделалось будто проще, добрее.
Вынув из-за пазухи плотный белый пакет, бывший гвардеец рухнул на
мягкий бухарский ковер.
-- Милостивец, родимец наш, возьми. -- Старик стукнул об пол головой.
-- Жалоба матушке императрице.
-- Обидели тебя? Кто? -- Петр сделал свирепое лицо.
-- Ежели б меня, батюшка, -- не вставая с колен, ответил Помазкин, -- и
просить бы не стал. Поморян, мореходов наших, злодеи извести умыслили.
Корабельщину без разума рубят, в заморье отправляют, а без леса-то, сам
знаешь, батюшка, ни кораблей, ни мореходов... Престолу поруха.
Английский посланник, с невозмутимым видом разглядывавший восковых
солдат, расставленных на подступах к игрушечным крепостям, при этих словах
насторожился.
-- Кто смеет?! -- сорвался на визг наследник. -- Встань, Василий! --
Он, нагнувшись, схватил старика за ворот. -- Передам, сегодня передам... Как
смеют? -- Он вырвал пакет из рук Помазкина и бросил на стол.
Василий поднялся и со слезами благодарности кинулся целовать руки
наследнику.
-- Петр Федорович, да за это, за такую твою милость мы... -- голос
старика дрогнул, -- я, то есть, жизнь... -- Глаза помора затуманились. --
Только скажи, все сделаем.
Великого князя тронули искренние, идущие от души слова преданного
слуги.
-- Сегодня передам, -- твердо повторил он. -- Сам просить тетушку
стану.
Старик снова растянулся на ковре.
-- Довольно, уйди, -- махнул рукой наследник, -- занят!
Помазкин, утирая слезы, пятясь, вышел из комнаты, плотно прикрыв дверь.
Воцарилось молчание. Посланник холеными ногтями отбивал дробь на