К.С.Бадигин. Чужие паруса -
65 >
поразило множество нищих: оборванные и грязные, они на всех углах
протягивали руки прохожим.
Но вот загремела музыка. На широком проспекте показались всадники.
Уступая дорогу, Амос Кондратьевич подогнал свои санки к обочине и велел
остановить лошадей у табачной лавки с золотой трубкой вместо вывески.
Под торжественные звуки церемониального марша один за одним проходили
эскадроны драгун. Корнилов с любопытством принялся рассматривать пышную
парадную форму, сверкающее оружие, богатые седла с яркими попонами.
Посмотреть на занятное зрелище народу собралось много. По обе стороны
дороги, ругаясь и толкая друг друга, толпились мастеровые с топорами и
пилами, крестьяне в рваных шубенках, лакеи в разноцветных ливреях, мелкий
торговый люд.
-- Дрягуны, дрягуны, -- кричали со всех сторон, -- пруссаков бить идут!
-- Весной запахло, -- раздался чей-то скрипучий голос позади Корнилова,
-- зашевелились наши полководцы. Ежели государыня Елизавета Петровна, дай
бог, не помре, летом о новой виктории услышим.
Мореход, закрытый высоким воротником бараньего тулупа, незаметно
обернулся. Два господина в дорогих шубах стояли у дверей табачной лавки,
посматривая на всадников. Один из них -- высокий старик с бледным худым
лицом, другой -- молодой, краснощекий, дородный. Старик опирался на толстую
трость с костяным набалдашником.
-- Я не могу взять в толк, ваше сиятельство, -- отозвался воркующий
тенорок, -- какое касательство имеет здоровье государыни к победам нашего
воинства?
-- Ах, мой друг, но сие так просто, -- снова заскрипел старик. --
Елизавета Петровна совсем плоха, мой друг... А будущий император Петр Третий
почитает прусского короля Фридриха за первейшего друга; когда русские бьют
пруссаков, наследник сходит с ума. От злости он готов уничтожить всю русскую
армию. -- Старик вытащил изящную, с картинкой на крышке, французскую
табакерку. -- Не угодно ли, мой друг, отменное средство против простуды? --