К.С.Бадигин. Чужие паруса -
61 >
говорила она, -- годов-то много.
И Наталья, девушка с отзывчивым, добрым сердцем, не могла не
согласиться навестить старика; она даже обрадовалась.
"Уеду подальше от проклятого купца. Пройдет время, вернусь, а тут и
Ванюшка подоспеет", -- думала она, собираясь в дорогу. О сватовстве
Окладникова мать обещала больше не вспоминать.
На крутом повороте санки разнесло и с размаху стукнуло о дерево.
Аграфена Петровна подала голос:
-- Петька! Осторожней, дьявол, деревья считай, бока обломаешь...
Верстов-то много ли до заезжего?..
-- Десятка два будет, а может, и поболе, да кто их мерил, версты-то!
Говорят, мерила их бабка клюкой да махнула рукой: быть-де так, -- отшутился
ямщик.-- Тпру, милые! -- вдруг остановил он лошадей.
Спрыгнув со своей кобылки, Малыгин долго ходил по снегу. Он нагибался и
что-то рассматривал то в одном, то в другом месте, причмокивал губами и
качал головой.
-- Беда, -- подойдя к саням, сказал ямщик, -- волки недавно здесь были.
-- Не зная, что делать дальше, он старательно стал очищать кнутовищем
валенки от налипшего снега.
-- Поезжай скорей, дурак, -- сказала старуха, -- опять время тянешь.
Господи царю небесный, и наградил же ты меня остолопом! Ну, чего ради ты на
снегу топчешься, бестолочь... Тьфу!
Малыгин обиделся.
-- Да ты вот так, а другой, поди, и не эдак... -- не находил он слов.
-- Твоя воля, а мы тут, выходит, ни в чем не причинны. -- Он нахлобучил
шапку, для чего-то снял и вновь надел обе рукавицы.
-- Дурак, прямо дурак! Охота мне твою гугню слушать, бормочет невесть
что. Да поезжай ты бога ради! Тебе-то заботы много ли: расшарашил ноги да и
покрикивай на лошадок.
Ямщик не сказал больше ни слова, взобрался на гнедую кобылку, и
Лопатины снова тронулись в путь.
Незаметно кончился короткий зимний день. Наступил тихий вечер. Полная
луна выплыла из-за облаков, разливая всюду спокойный серебристый свет.