К.С.Бадигин. Чужие паруса -
60 >
солнце снегом.
Но старуху Лопатину трудно было расшевелить. После крепкой наливки она
отвечала мычанием да густым храпом.
-- Мамынька, -- вдруг встрепенулась Наталья, -- скоро мы в обрат будем?
Ванюшка-то по зимней дороге в город собирался. Пешком, говорил, пойду, а к
егорьеву дню буду.
-- Не заблудится без тебя Иван, -- отрезала старуха, -- подождет, не
велика пташка. Вспомнишь мое слово -- приедет, а денег-то нетути; опять
свадьбу отложит. Насидишься в девках, милая, с таким женихом.
У Аграфены Петровны чесался язык с перцем вспомянуть Химкова, да
боялась она: не дай бог Наталья догадается -- все прахом пойдет.
-- Ну и пусть, -- горячо ответила девушка, -- десять лет милого буду
ждать, раз слово дала. Лишь бы он меня не забыл... Скучно без Ванюшки,
мамынька, -- пожаловалась она, -- сердце изболелось.
Старуха сердито посмотрела на дочь.
-- Сухая любовь только крушит, милая. Однако жди, дело твое, неволить
не стану.
-- Спасибо, мамынька, -- Наталья с благодарностью посмотрела на мать.
-- И Ванюшка спасибо скажет, всю жизнь не забудем.
Петр Малыгин давно понял всю подноготную старухиной затеи. Он жалел
девушку, но вмешиваться в окладннковские дела боялся.
Услыхав краем уха разговор Лопатиных, он в сердцах про себя стал ругать
Аграфену Петровну.
"Ну и старуха, ведьма, -- думал он, трясясь на жесткой спине кобылы. --
А дочка несмышленыш -- "мамынька" да "мамынька". Такой бы мамыньке камень на
шею да в прорубь. Дите родное продает. Гадюка! И почему на свете так
устроено, -- рассуждал он, -- где любовь, там и напасть?"
Наташа радовалась, глядя на закиданный глубоким снегом лес, на белок,
скакавших с ветки на ветку, на всякую птицу... Все ее восхищало, все ей было
интересно, куда и зачем она едет, Наташа не знала, Аграфена Петровна
обманула ее, сказав, что дядя, старец Аристарх --нарядчик в выгорецких
скитах, -- болен.
-- Видать, перед смертью братец повидаться захотел, -- с тяжким вздохом