К.С.Бадигин. Чужие паруса -
59 >
Сам он уселся верхом на передовую, пегую кобылку. Выехав из города, ямщик
свернул с большой дороги и вез Лопатиных по зимнему пути. Там, где можно,
дорога шла по замерзшим озерам и речкам, а больше -- прямиком, в дремучем
лесу. Ямщик часто нагибался, вглядываясь в едва заметною нить санного следа,
узкая дорожка извивалась между деревьями, то теряясь из глаз, то вновь
неожиданно появляясь.
Укутавшись в две овчинные шубы, обвязавшись пуховыми платками, Аграфена
Петровна спокойно спала.
На заезжих дворах, пригубив любимой наливочки, Лопатина до хрипоты
торговалась за каждый грош, ругала хозяев за нетопленую избу, за грязь, за
тараканов, за клопов, беспокоивших ее по ночам. Но стоило Аграфене Петровне
очутиться в санях, она, удобно примостившись в мягком сене, тут же
безмятежно засыпала.
Прошло еще три дня в дороге. Как-то, остановившись на ночлег в
деревушке, стоящей как раз на полпути от скита, Малыгин вошел в избу, где
расположилась старуха.
-- Дале одним ехать опасно, -- вертя в руках кнут, сказал он, -- не без
лихих людей лес, за лошадей боюсь... ежели что -- головы не сносить от
Еремея Панфилыча. Волки опять-таки. Ехать одному не стоит.
-- О лошадях печешься? -- набросилась на него старуха. -- А ежели время
волочить будем, прознает Наталья, не захочет в скит ехать -- тогда, мил
человек, что запоешь? За Наталью Еремей Панфилыч вовсе тебя со свету сживет.
Лошадей поминаешь, -- презрительно сощурилась Аграфена Петровна, -- а
главное-то и забыл.
Малыгин долго чесал в затылке, переминался с ноги на ногу, но возразить
бойкой старухе не смог.
Утром, поминая Аграфену Петровну черным словом, он надел тулуп,
подпоясался, запряг лошадей и, посадив в сани Лопатиных, повез их дальше.
День был солнечный, светлый, ласковый.
-- Мамынька, ах, мамынька, смотрите, как красиво! -- то и дело
вскрикивала Наталья, любуясь лесными великанами, покрытыми искрящимся на