К.С.Бадигин. Чужие паруса -
58 >
неохотой выпустил руку девицы и, оправляя на ходу пояс, направился к саням.
-- Ты что, тесто с хозяйкой ставил, а? -- набросилась старуха. --
Безбожник, подковки надоть купить, -- передразнила она, высовываясь из
саней. -- Вижу, вижу, подковала тебя хозяйка-то. У, толстомясая! -- Лопатина
посмотрела на девку. -- Постой, постой, парень, --спохватилась она, пробежав
быстрыми глазками по дому. -- А ну, скажи, молодец, чей дом-то?
-- Чей? Марфы Ивановны Мухиной, собственный дом-с, -- залезая в сани,
ответил Малыгин.
-- Мухиной... Марфутки? Ха-ха! -- ехидно засмеялась старуха. -- А не
братца ли моего Аристарха, а? О прошлом годе строен... он самый... и петух
на крыше. -- Лопатина презрительно сжала губы. -- Вот ужо в скиты придем,
расскажу отцу нарядчику, кто к нему в огород повадился. Шерстка-то не по
рылу, молодец. Услышав занозистые речи Лопатиной, девка, подбоченясь и
сверкнув глазами, собиралась вступить в бой.
-- Мамынька, -- вмешалась Наталья, -- зачем зазря людей обижаете?
Малыгин, кинув испуганный взгляд на крыльцо, вскочил с маху на облучок
и полоснул кнутом лошадей.
Застоявшиеся лошади рванули, санки, заскрипев на морозном снегу,
помчались вперед.
-- Воля ваша, а только понапрасну стращаете, Аграфена Петровна. --
Ей-богу, говорить-то вашему братцу не о чем, -- обернулся Малыгин к старухе.
-- Других легко судим, а себя забываем...
Закрыв глаза, старуха молчала.
По Петербургскому тракту ехали хорошо: дорога накатанная, санки легкие.
Лихих людей бояться не приходилось: Малыгин то и дело обгонял длинные обозы,
идущие в столицу, разъезжался с резвыми почтовыми тройками, встречал пустые
розвальни с мужиками, возвращавшимися с базаров и ярмарок.
Весна этот год запаздывала. Несмотря на март, погода держалась
морозная, ветреная. Однако в крытом возке Лопатиным было тепло: Наталью
грело молодое сердечко, а старуха подбадривала себя любимой наливочкой.
В Каргополе Малыгин запряг лошадей гусем и снял войлочный верх саней.