К.С.Бадигин. Чужие паруса -
48 >
мореходы нашли тушу зверя, погибшего в тот памятный день.
-- Бревнышка бы, щепочек, -- с тоской говорил Степан, волоча на льдину
промерзшую утельгу, -- огонек бы развести, мяска нажарить, все бы лучше.
Через два дня, когда все было съедено до последней крошки и дальше
терпеть голод было невмочь, Алексей разрубил пополам звериную тушу. Половину
он разделил на двадцать восемь частей и роздал всем поровну. Остальное мясо
и жир припрятал.
-- Погань, -- с отвращением жуя, сказал Евтроп Лысунов, молодой
семейный мужик, -- жую вот, а как сглотну, не ведаю.
А вот как, -- показывал Степан: пересиливая отвращение, он с трудом
проглотил несколько кусков. -- Ничего, жевать можно, сочное мясо-то, --
попробовал он пошутить.
Но стерпеть Степан не смог. Болезненно морщась, он выблевал все на
снег.
Семен Городков, молодой мужик с крупными угловатыми чертами лица и
суровым взглядом, хищно шевеля челюстями, упорно жевал твердое мясо.
-- Кто брезгует, ребята, давай сюда! -- крикнул он, проглотив последний
кусок. -- У меня шестеро сынов дома ждут... мне загибнуть нельзя... Кто
сирот накормит? -- Получив от кого-то еще кусок, он опять с упорством
задвигал челюстями.
Несколько человек съели свою долю без остатка. Другие, пожевав, долго
отплевывались. Артель старовера Василия Зубова от сырой тюленины наотрез
отказалась.
-- Не приемлем, -- строго сказал Василий, -- не запоганим себя, чистыми
умрем.
Прошло еще несколько дней. Ветра дули слабые, но устойчивые, от
юга-запада. Каждые шесть часов неудержимо расходились льды, возникали
большие и малые разводья и снова сходились. Там, где были разводья,
вырастали гряды торосов; многочисленными рубцами покрывали они однообразную
серую поверхность льдов.
А берегов все не видать.
Умер Иван Красильников. Похоронили у тороса, завалив льдом и снегом.
Пели погребальную.
Вскоре Степан Шарапов разыскал во льду еще одного зверя.