К.С.Бадигин. Чужие паруса -
35 >
открытыми, ничего не видящими глазами. Словно сквозь сон слышала девушка,
как возилась в кухне Аграфена Петровна: топила печь, ставила тесто,
переставляла горшки... Потом зазвонили в церкви, внизу затихло.
Старуха нарядилась в праздничное платье, напялила шубу, повязала
платок.
-- Наталья, -- громко позвала она, -- я в церкву иду, замкнись!
Голос матери заставил очнуться девушку. Когда хлопнула дверь и затихли
скрипучие на морозе шаги, Наталья быстро собралась и выбежала на улицу.
Возвратилась домой она радостная, довольная и сразу же улеглась спать.
Аграфена Петровна долго стучала у дверей.
-- Ты что, оглохла, что ли? -- войдя в дом, набросилась она на дочь. --
Чуть дверь не сломала стучавши. Мороз-то не свой брат.
-- Заспала, прости, мамынька, -- смиренно оправдывалась девушка,
притворно зевая и будто со сна протирая глаза.
-- Ну, иди, с петухами, дура, в кровать завалилась, иди досыпай.
Других-то насильно в такую рань не уложишь, -- ворчала мать.
Скинув шубу, Аграфена Петровна принялась прятать подарки Окладникова,
заглядывая в каждый кулечек, разворачивая каждый сверток.
В дверь постучали.
"Кого это бог не впору несет?" -- подумала она, торопливо набросив
скатерку на большой окорок.
-- Ефросиньюшка, ах, боже мой, вот уж кого сегодня не ждала! --
затараторила она, притворясь обрадованной. -- Входи, входи, милая.
Это была стряпуха Корниловых, давняя подружка Лопатиной. Отряхнув снег
с белых узорчатых валенок, гостья с таинственным видом подошла к Аграфене
Петровне, расцеловалась. Зорким оком окинув кухню, она сразу поняла --
хозяйка разбогатела.
-- Дочка дома ли?
-- Дома, спит, поди.
-- Тес, -- зашипела Ефросинья, -- тайное хочу сказать, по дружбе, мать
моя, упредить.
-- Тайное? -- Аграфена Петровна всполошилась. -- Говори, Ефросиньюшка.
Кухарка, притянув голову приятельницы, зашептала в самое ухо.
-- Твоя-то Наташка к нашему хозяину Амосу Кондратьевичу прибегала,