К.С.Бадигин. Чужие паруса -
32 >
засватана Наталья. Жених Иван Химков, на выволочном промысле зверя бьет,
вернется -- и свадьба.
-- Разве я Химкову ровня? Ему до самой смерти в нищих ходить, а я... а
я... похочу -- весь Архангельск мой будет! Тебе-то, Петровна, али не надоело
побираться, на хлебе да на воде жить? С Химковым породнишься -- думаешь,
лучше будет? А выдашь Наталью за меня, в шелк да в бархат одену, в холе и
довольстве до гроба проживешь. Наталью отдашь -- вся лавка твоя... домой
носить будут.
Окладников налил еще по стаканчику.
-- А что сговор был, того не бойся, Петровна, -- вкрадчиво говорил
купец. -- С деньгами все можно и греха нет.
-- Стыдно перед людьми слову отказать... -- заколебалась Аграфена
Петровна. -- Да пойдет ли Наталья за тебя? Девка-то с норовом -- отцовских
кровей!
-- Аграфена Петровна, матушка, стыд твой деньгами закрою, а Наталья
против материнского слова не пойдет, -- горячо уговаривал Окладников. --
Помоги, матушка, сохну я по Наталье. И богатство ни к чему будто.
На крысиной мордочке Лопатипой выступил пот. Она напряженно думала.
-- Помогу, Еремей Панфилыч, заставлю девку слово забыть, -- решила
старуха и потянулась к стаканчику.
Рука ее дрожала.
Окладников бросился к двери.
-- Тимофей, -- закричал он, -- Аграфене Петровне все, что прикажет, --
он задыхался от волнения, -- все, что прикажут... Одно слово -- всем чтоб
были довольны!
Аграфена Петровна выждала, пока купец успокоится.
-- Однако ты послушай меня, старуху. -- Она скромно опустила глаза. --
Ключницу-то свою, економку Василису, из дома вон, негоже невенчанную
девку-распутницу в доме держать... Не прогневайся, Еремей Панфилыч, а
слых-то в городе есть. Ох, грехи, грехи. Не приведи господь. Прознает
Наталья, тады не взыщи...
-- Завтра выгоню, матушка, -- стиснув зубы, ответил купец, -- и духу ее
завтра не будет. Вот те крест. -- Еремей Панфилыч перекрестился двумя
перстами, глянув на темную икону.