К.С.Бадигин. Чужие паруса -
24 >
-- Зайду, зайду, матушка, -- отмахивался Юшков. -- Да ты кушай, смотри,
как хозяева угощают.
"Поклонюсь завтра Окладникову, -- думала Аграфена Петровна, авось не
откажет, отпустит в долг харчей. Да и Афонька Юшков с понятием, от вдовы
разносолов не потребует".
На столе появились ягодные кисели с белыми шаньгами, сладкая каша,
пироги с черникой и моченой морошкой, изюм, пряники, и кедровые орешки. В
кружках пенился хлебный квас и крепкое хмельное пиво.
Раскрасневшаяся Аннушка с поклоном потчевала гостей.
В просторной горнице сделалось шумно и весело. За весельем незаметно
надвинулись ранние зимние сумерки. Внесли сальные свечи, стало еще уютнее.
Хмель давно играл в головах гостей. Амос Кондратьевич шепнул хозяйке:
-- Убирай хлеб, Варвара, занавесь иконы -- пусть веселятся. Видишь, у
молодых глаза разгорелись, спеть да сплясать охота... А мы, старики, мешать
не будем... Милости прошу, -- поклонился он приятелям, степенным
бородачам-мореходам, -- милости прошу в горницу ко мне.
Кормщики поднялись со своих мест и, поблагодарив хозяйку, перешли в
мужскую половину.
Теперь на почетном месте сидели гудошник и гусельщик. Гудошник был
молодцом с курчавой бородкой, подстрижен в кружок, как стриглись, впрочем,
тогда у староверов все мужчины. На нем была шелковая красная рубаха, синий
кафтан и бархатные брюки, заправленные в козловые сапоги. У гусельщика
волосы давно побелели. Он был одет в рубаху и длинный кафтан "смирного"
темного цвета, приличного для людей пожилых и степенных.
Первым начал молодой музыкант: по жильным струнам гудка -- поморского
инструмента, с виду похожего на мандолину, -- он ударил смычком --
погудальцем. Тягуче застонал, заплакал гудок, послышались мягкие мелодичные
переборы гуслей.
На середину круга первой вышла Аннушка. Она кокетливо поводила плечами,
наклонив русую голову в парчовой повязке. Северный мелкий жемчуг, нанизанный
на оленьи жилы, матово поблескивал в длинных до плеч серьгах.