К.С.Бадигин. Чужие паруса -
18 >
Ваня встает, принимает из рук девушки питье.
-- А что здесь, Натальюшка?
-- Ты пей, не спрашивай.
Залпом выпивает Иван невкусную, пахучую жидкость. Радостно, громко
смеется Наталья. Хлопает в ладоши.
-- Теперь ты мой, Ванюшенька, и захотел бы, а на другую не взглянешь.
Заговоренное питье, приворотное.
Девушка кладет ему руки на плечи, пристально смотрит на него большими
голубыми глазами.
-- А, приворожила, проказница... любушка, милая.
Крепко целует Ваня невесту. Без меры счастлив он. Часто колотится
полное радостью сердце.
-- Вернусь, Натальюшка, с первым судном вернусь, -- шепчет Иван, -- и
свадьбу тотчас...
На одной из лодок зашевелился полог; кряхтя и сопя, кто-то вылезал на
лед. Оправив малицу, подтянув бахилы, человек сделал несколько шагов; звонко
запел под ногами морозный снег.
Иван вздрогнул, обернулся.
-- Ты, Степан? -- спросил он, приподняв упавший на глаза куколь.
-- Я, Ваня, -- сиплым от сна голосом отозвался Шарапов. Зевая и зябко
поеживаясь, он подошел к потухшему костру.
-- Эхма, -- поскребывая пятерней бороду, сказал он, -- быть великому
снегу. Глянь-ка на небо, все тучами закрыло, звездочки единой не видать. Не
к добру... ежели дали не видны, с юрками куда уйдешь.
-- А что, Степан, -- спросил Химков, думая все еще о своем, -- как
по-твоему, сколь рублев на пай придется? Кажись, зверя неплохо взяли?
-- Да уж куда больше... Ну-к что ж. На свадьбу хватит, -- догадался
Степан. -- По сотенной, верно, набежит... Не томись, Ванюха, отец три пая в
карман положит: за себя, за лодку да за юровщика. Теперь твоя доля да
братова. А ежели надо, и я свой пай отдам... Эге, брат, с такой деньгой пир
на всю вселенную закатишь. Однако, -- задумчиво продолжал Степан, -- рано
шкуру делить, покеда медведь живой... Вот что, брат, со светом нам уходить
надо. А ежели повалит снег -- дале своего носа не увидишь... Эх, -- махнул
он рукой, -- муторно у меня на душе, Ванюха, глаза на свет божий не