Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
97 >
лентами, бусами из желудей, орехов и сушеных ягод. Вокруг главного бога
размещались маленькие божки. Их было, как посчитал Яков, двенадцать -
столько, сколько в солнцевороте чертогов - месяцев.
Со всех сторон к капищу вели густо протоптанные тропинки. Снег с
болвана и болванчиков был старательно сметен.
- Ходят сюда люди, - сказал Яков. - И твоя мать ходит.
<Так вот ты какой, лесной бог>, - думал Мирошка, осторожно
приближаясь к главному идолу, вглядываясь в темные, грубо вырезанные из
дерева черты загадочного сурового лица. У идола не было ни ног, ни рук -
только голова на толстом дубовом стволе. <Тут молятся моя мать, соседка
Прасковья. Сюда под покровом ночи, чтобы никто не заметил, крадутся люди изо
всех окрестных общин. Чем ты влечешь их, лесной бог? Что даешь? Тебя давно
бы порубили на мелкие кусочки и сожгли князь с попом, если бы только нашли.
Скажи, лесной бог, как живет на том свете мой отец Ратибор? Хорошо ли ему
там? Вспоминает ли он меня?>
Яков, судя по всему, тоже был взволнован неожиданной встречей с лесным
богом. Сняв шапку, стоял молча, смотрел на темнолицего дубового идола.
Вдруг луч солнца, пробив снеговые тучи, упал на лицо идола. И произошло
чудо - ярко и весело засияли, засветились, как у живого человека, его глаза.
Мирошка с Яковом так и оцепенели, застыли, затаив дыхание.
Они могли поклясться на кресте, что за минуту до этого у идола не было
никаких глаз, лицо было темное, плоское, мертвое, слепое. И вдруг - эти
глаза! Солнечные лучи, как золотые нити, затрепетали на щеках у идола.
Казалось, он одновременно и смеется и плачет.
Скрылось за тучами солнце, погас луч, идол снова стал идолом - темным
неподвижным мертвым куском дерева.
- Что это было? - ухватившись за руку Якова, испуганно прошептал
Мирошка.
- Глаза... Глаза глядели на нас, - тихим голосом ответил Яков.
- А где они теперь?
- Бог их закрыл. Он увидел нас, благословил и снова сомкнул веки. Не