Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
94 >
птицы, подхваченные бурей, камнем падали вниз, разбиваясь о деревья, о
землю. Отец с Мирошкой спрятались тогда в большую яму, вырытую на крутом
берегу реки. Желтый влажный песок тек с краев ямы, постепенно засыпая ноги,
и когда наконец затих гром и унялся дождь, ноги у них были по колено в
песке. Отец, крепко прижав сына к груди, понес его домой, и мальчик слышал,
как стучит, бьется отцовское сердце. <Так-так-так...> - долетало из
отцовой груди.
Мирошка стал на колени, приложил ухо, начал, затаив дыхание,
вслушиваться там, где должно было жить сердце. Но глухой тишиной была
заполнена отцовская грудь, и мальчик, окончательно поняв все, горько
заплакал.
В Горелой Веси не было своего попа. Раньше при нужде приезжал из
Княжьего сельца отец Семен в парчовой златотканой ризе, а теперь свежей
кровью было отрезано Княжье сельцо от селений смердов, и Ратибора, не
отпевая, предали сырой земле.
Похоронили его на елани, там, где уже были могилы общинников из Горелой
Веси. Срезали лопатами дерн, положили Ратибора на песок, головой на запад,
туда, куда спешит солнце. Возле правого плеча оставили покойнику железный
нож, у левого бедра - кресало и куски кремня. В ногах поставили глиняный
горшок с горохом и житом. Насыпали над Ратибором сажень мерзлого песка, и
все - как и не было у Мирошки отца.
Трудная жизнь началась у Настасьи. Надо было без кормильца поднимать на
ноги троих ребятишек. Хорошо еще, что Яков помогал, да и Мирошка с каждым
днем все больше втягивался в работу, которой у тех, что живут с земли,
никогда не переводится. Зимой, пока земля отдыхает, дожидаясь нового семени,
дел тоже хватает. Гнут смерды полозья, дуги, ободья, готовят оси, оглобли.
Мастерят из дерева ведра, крючья, грабли, ковши, миски, украшая их
замысловатой резьбой. Ходят на замерзшие реки, озера и, стуча по льду
дубовыми долбнями, глушат рыбу. Охотятся на туров, лосей, кабанов, барсуков,