Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
89 >
зеленело, ветер, налетавший со Свислочи, кудрявил молоденькие березки.
Осенью и особенно зимою какая-то тоска, непонятная тревога нависали над
Старым курганом, и тогда никто из окрестных смердов не отваживался подняться
на него - подкашивались у смельчаков ноги, начинали слезиться глаза, сердце
билось, как воробей в тенетах. Только волкам было тут раздолье. И теперь,
заметив на синеватом снегу цепочку глубоких волчьих следов, смерды в страхе
остановились, начали креститься, шаг за шагом подаваться назад, словно
сдувало их сильным ветром.
- Слышу Перуна! - пронзительно закричал отшельник и, выпустив изо рта
клубок искр, отважно взошел на самую вершину Старого кургана, сел прямо на
снег. Был он, как всегда, босой, тело прикрыто звериными шкурами. Грива
грязно-серых волос поднялась от порыва ветра. Отшельник сорвал с руки
проволочный браслет, высоко поднял его над собой, сверкая ярко-синими
глазами, с воодушевлением закричал онемевшей толпе:
- Перун сказал: возьмите свое! Перун сказал:
никчемные рабы, станьте хозяевами! О, громовержец всесильный! Дыхание
твое проливается на все живое, как влага небесная на сухую траву.
Одним рывком, как раненый тур, он вскочил со снега, властно приказал
всем:
- Собирайте сухой хворост, коряги!
Люди, старики и дети, бросились во все стороны, начали ломать сухие
ветки, выдирать из земли трухлявые пни, и через несколько минут на самой
вершине кургана громоздилась целая гора дров.
Отшельник чиркнул огнивом о кремень, но искра не высекалась. Тогда он
широко, до посинения, надул щеки, резко выдохнул, и пучок огненных искр
вылетел у него изо рта. И сразу же запылал костер. Люди попадали на колени.
Женщина в черном тулупе забилась, задергалась в истерике.
- Перун! - завыла толпа.
Они были из разных селений, разных общин, впервые встретились, и собрал
их в один кулак, сделал единой неудержимой рекой страшный длинноволосый
человек, который теперь сидел на снегу перед ярким огнем и острым твердым