Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
87 >
сельце.
Счастьем сияли глаза Добронеги. С серебряным веночком на голове, в
платье из прозрачного ромейского шелка, она подливала вино и мед Холодку и
Грикше, выспрашивая у них:
- А красивый ли ваш князь?
- Наш князь - слиток чистого золота, - горделиво и весело отвечал
Холодок. - Наш князь что олень быстроногий. Летит на горячем коне, и пуща
ему в пояс кланяется. Затрубит в охотничий рог - листва с деревьев
осыпается.
- А Кукейнос ваш красивый?
- Святой Рубон течет у нас - Двина. Леса у нас без конца и без краю.
Луга зеленые. У нас весной столько птиц поет, сколько капель у самого
частого дождя.
- А небо у вас какое? - допытывалась Добронега.
- Небо у нас не выше, не красивее, чем тут, но все же не такое, как у
всех, - медовой рекой разливался Холодок. - Небо у нас что голубое стекло
твоего браслета, княжна. Небо у нас...
- У нас дожди часто идут, - вмешался вдруг в разговор Грикша. Холодок
глянул на него непонимающе да так и остался с открытым ртом. Сбились мысли у
Холодка. Добронега до слез на глазах рассмеялась.
- Какие дожди? - наконец нашелся Холодок. - Ты что плетешь, Грикша? Ну
и пусть себе идут. Земле божий дождик нужен. Только зачем княжне об этом
говорить?
- Не боюсь я дождя, вои, - налила меду в серебряные чары Добронега. -
Сама в дождь родилась.
- Не слишком ли много ты, Грикша, зубами звенишь? - не унимался
обиженный Холодок, хоть Грикша больше не проронил ни слова.
Под вечер в Княжье сельцо примчался на взмыленном коне старший конюх
Коноплич, упал на колени перед теремом, кинул в снег шапку,
закричал-заголосил:
- Беда, князь! Беда великая!
Седая борода Коноплича была в крови, а с левой стороны еще, похоже, и
выдрана.
Рогволод Свислочский прытко выкатился из-за хмельного стола, выбежал во
двор, грузный, с обвисшим животом под белой полотняной рубахой, грозно встал
перед конюхом.
- Беда, - говорил, боясь поднять глаза на князя, Коноплич. - Отшельник