Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
85 >
до сырой земли и гробовой доски, княжне Добронеге. Решай, князь Рогволод
Свислочский. А пока что прими дар от славного города Кукейноса. Наше море
янтарем плачет. И шлет тебе князь Вячка янтарь - морские слезы. Грикша, неси
подарок.
Грикша внес в светлицу большой кожаный мешок, развязал его, высыпал у
ног Рогволода Свислочского и княгини Марьи целую гору янтаря. Все онемели от
удивления и восторга. Желто-коричневое лучистое сияние мягко ударило в
глаза. Был тут и медовый цвет, и красновато-бурый, и огненный, как осенняя
кленовая листва. Янтарь переливался самыми неожиданными оттенками, он
впитывал дневной свет и хранил его в самой глубине. Не холод, не подводную
грусть излучал янтарь. Тепло смолы, бегущей блестящим живым ручейком по
разомлевшей от солнца сосновой коре, было заключено в нем.
Добронега осторожно взяла круглую розовато-золотистую горошину,
поднесла к глазам. Внутри прозрачной горошины, в самой сердцевине, был навек
замурован зеленый усатенький жучок. Казалось даже, что таинственно
поблескивает его глаз - малюсенькая капелька, искринка солнечного света,
сиявшего над землей еще до всемирного потопа. Сколько поколений людей
исчезло, сгорело в пламени времен, а маленький жучок, спрятавшись в кусок
янтаря, смотрит оттуда на людей, словно стараясь что-то сообщить им.
<Богато живут в Кукейносе>, - думал князь Рогволод Свислочский,
не отрывая глаз от искристого янтаря. И, того не желая, увидел мысленно
неурожайные песчаные земли своего княжества, недовольных хитрых бояр,
перешептывающихся о чем-то за его спиной, ободранную дружину, которую можно
удержать в послушании только вином и мясом.
- Знаю князя Вячку. И отца его, великого князя полоцкого Бориса
Давыдовича, знал, - после некоторого раздумья повторил князь Рогволод слова,
которые уже все слышали. Все ждали новых слов, и князь твердым голосом
произнес их: - О тебе, дочь моя, думаю. О твоем счастье пекусь. Хочешь за