Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
73 >
птица с мокрыми крыльями, налетела оттепель. Приближались коляды. Мирошке,
чем бы он ни занимался, все вспоминался, заплывал в мысли и сны отшельник в
своей холодной неуютной норе. Как он там живет? О чем мечтает, сидя у
маленького огонька? И Мирошка не утерпел - украдкой взял у матери полбуханки
хлеба, горсть серой соли, которую привозят из Галича, и пошел к отшельнику.
Даже Якову не сказал ни слова.
Держа узелок с хлебом и солью, он поднимался по заснеженной круче, и
сердце его трепетало от высоты и страха. Как встретит его таинственный
отшельник? Что скажет?
Вот и нора. Снег у входа притоптан босыми ногами. Валяются клочки сухой
травы, мелкие веточки. От тишины звенит в ушах. Мирошка растерянно
остановился.
Отшельник вынырнул из норы неожиданно. Он совсем не удивился, увидев
Мирошку, сел на снег, подложив под себя сосновый чурбанчик. Тело его было
прикрыто лохматой турьей шкурой, которая держалась на широком кожаном ремне,
охватывавшем шею. Длинные серые волосы падали на спину, на лицо, и глаза
горели из-под волос синими угольками. Отшельник был босой, но даже пальцы не
поджимал от холода - широкие темные ступни стояли на снегу спокойно, не
шевелясь.
Мирошка развязал узелок, положил на снег перед отшельником хлеб с
солью. Искра удивления зажглась в синих спокойных глазах.
- Ты кто? - тихо спросил отшельник, не дотрагиваясь до еды.
- Я Мирошка, сын Ратибора из Горелой Веси.
- Чего ты хочешь?
- Я принес тебе хлеб. И соль. Ешь.
- Хлеб? - Отшельник глянул на узелок, потом на Мирошку. - Я раздам его
птицам. Зимой птицы голодные.
- Ешь сам.
Но отшельник умолк, словно не расслышал слова мальчика. Видно, мысли
его витали далеко и от Мирошки, и от этого берега, и от норы, в которой он
зимовал. Он глядел на небо, на слоистые ледяные облака. И сам он казался
Мирошке одиноким серым облаком, приплывшим с холодного неба. Упало оно на
эту снежную кручу, и нет у него больше сил, чтобы снова взвиться в небо.