Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
69 >
он и глазом моргнуть.
- Принесем требу дикой вире, и она пожалеет весь, - донесся до Мирошки
все тот же голос.
Так вот что хотят с ним сделать?! Затянут его в глубь леса, к лесному
богу, там убьют и его кровью помажут сухие уста деревянному идолу. А где же
настоящий бог, небесный бог, почему он не приходит на помощь?
- Скорей, скорей, - торопил того, кто нес Мирошку, все тот же
омерзительный голос.
Мирошка через мешок со всем отчаянием, со всей злостью впился зубами в
чужое ненавистное плечо, крутнулся телом. Сила, изгнанная из него страхом,
снова вернулась.
Незнакомец ойкнул от боли, Мирошка с мешком на голове плюхнулся наземь.
Он мгновенно вскочил на ноги, содрал мешок и закричал пронзительно, истошно:
- Мама! Яков!
И бросился во тьму, на миг опередив злые страшные руки, готовые снова
схватить его.
- Держи мальца! - закричал старик, и Мирошке показалось, что это был
голос Гнездилы.
Да разве можно было удержать Мирошку! Как на крыльях мчался он к родной
хате, стрела из лука не смогла бы догнать его. Добежал, долетел до дома,
ввалился в низкую дверь и на пороге столкнулся с матерью.
- Мама! - только и крикнул Мирошка, и земля поплыла у него из-под ног,
опрокинулся, почернел серебряный Путь Перуна и погас, будто и не было его на
небе.
Долго болел Мирошка. Черная лихорадка поселилась в нем. Ни травами, ни
заговором, ни святой водой нельзя было ее выгнать. И никто не знал, что
будет с ним, - ведь не дано человеку знать свой удел. Рыбы попадают в невод,
птицы запутываются в тенетах, сыновья человеческие становятся жертвой своих
весен и зим. Тот, кто родился, должен умереть. Таков нерушимый закон
природы, но Мирошке было всего десять солнцеворотов. И однажды он
почувствовал, как снова наливаются силой руки и ноги, как глаза, привыкшие к
полумраку, пытаются глянуть за горизонт, вобрать в себя солнечные лучи,
ночные звезды.
- Сынок, - счастливыми слезами заплакала мать, - а мы уже думали, что