Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
67 >
Голосили женщины. Никто не мог заснуть. Самые смелые мужчины, взяв топоры и
рогатины, с которыми ходят на медведя, зажгли возле дубового креста на
окраине Горелой Веси костер и уселись вокруг него.
Чем же так напугала всех дикая вира? Не гривнами, которые каждая семья,
каждый дым должны были заплатить за то, что на земле общины найдено мертвое
тело, а убийца неизвестен. Гривны, как бы ни было трудно, можно отыскать.
Страшно было то, что покойник нес проклятие общине и земле, на которой
лежал. Коснувшись земли Горелой Веси, покойник как бы отравлял всю эту
землю, ее воду и траву. Обычно после этого черный мор валит скотину и людей.
Что ни делай: закапывай труп, сжигай, бросай в речку, вези на чужое поле -
печать проклятия остается. Раньше, когда еще не было греческого бога, а люди
молились деревянным идолам на капищах, в таких случаях приносили в жертву
человека и теплая человеческая кровь смывала проклятие. А новый бог,
Христос, запрещает лишать человека жизни.
- Надо зарезать черного козла, кровь его разлить в окрестностях веси, а
рога закопать под святым крестом, - посоветовал общинникам самый старый
житель веси Гнездило. Его дед когда-то слыл колдуном.
Нашли черного козла, при свете костра отрезали ему голову, все сделали
так, как научил Гнездило. Тревога немного улеглась.
Выдолбили из толстого дубового ствола гроб, и под покровом ночи самые
храбрые из мужчин, среди них и Яков, взяли покойника, положили в гроб, как в
челн, и отдали волнам Свислочи, сказав: <Вода дает, вода берет>.
Мирошка, затаившись на полатях, никак не мог заснуть. Давно заснули
отец с матерью; похныкав, как обычно, заснули братик Доможир и сестричка
Текля, а он, лежа в ночной тиши, снова и снова вспоминал лицо старика, каким
он его увидел с Яковом. Зеленая муха, которая ползла по щеке покойника,
безотвязно мелькала в глазах, и, как он ни зажмуривался, как ни ворочался с
боку на бок, не было от нее спасения. <Неужели я тоже умру? - думал