Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
63 >
простил тебе грех.
Мирошка, холодея сердцем, ступил в полумрак хаты. Пол в ней был вымощен
широкими осиновыми досками. Пахло вымытыми дубовыми лавками, стоявшими возле
стен, льняными рушниками. Под закопченным потолком висела люлька, в которой
спал маленький братик Мирошки Доможир. Печь занимала почти четверть хаты.
Напротив печи в стене было прорублено волоковое окошко для выхода дыма, оно
задвигалось широкой доской. Другое окно - красное - было больше и веселее,
сквозь него в хату попадал солнечный свет. Светец с обожженной лучиной
торчал из-под балки. От печи до глухой стены были настелены полати, на
которых так славно спится, когда снаружи воет осенняя стужа. На стенах и
потолке мать развесила веночки из васильков и ромашек, букетики сушеных
трав, они пахли сладко и дурманяще.
Мирошка, ступая на цыпочках, чтобы не разбудить братика, прошел в
красный угол, стал на колени перед иконой. Мать зажгла желтую тоненькую
свечку, она освещала божий лик. У бога были большие строгие глаза,
пронизывающие душу насквозь, словно стрелы воев князя Рогволода
Свислочского. Мирошка осторожно стукнулся лбом об пол.
<Боже, спаси душу прадеда. Зачем ты превратил ее в бабочку? Бабочка
такая слабая и беззащитная. Ее может бросить в реку ветер, может склевать
птица. А град? А снег? Куда прячутся зимой бабочки и мотыльки? Боже, сделай
дедову душу лесным голубем или медведем. Лучше медведем, люди его уважают и
боятся>.
Мирошка говорил с богом, и неожиданные, непонятные ему самому мысли
всплывали в его голове. Он боялся этих мыслей, но они накатывались, как
волны на берег, и не было от них спасения.
Какой бог главный? Этот - в хате, на иконах, или тот, что прячется в
лесу и вырезан из высокого дубового кругляка? Мать молится этому богу,
боится его, но иногда ходит и к тому, лесному. Ходит украдкой, подарки ему
носит. Как он, Мирошка, ни просился, мать ни разу не взяла его с собой к