Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
60 >
вырывалась на волю.
Жарко светило солнце. Был яркий полдень с мягкими белыми облачками в
синем небе, с легким ветерком. Луг, на котором играли мальчик и бабочка,
находился на невысоком травянистом островке, в самом слиянии двух рек. Как
раз тут золотая от солнца Свислочь вливалась в серебряную Березину. Слышался
плеск воды. Летало множество красивых стрекоз. Но бабочка была одна, одна на
всем свете, и только за ней радостно следили настороженные карие глаза
мальчика.
Мать шла неподалеку, несла в белой полотняной постилке целую охапку
луговых и речных цветов, душистой сочной травы. Дома она разберет всю эту
красоту на тоненькие пучки, будет сушить до самых морозов, и тогда их
небольшая хатка вся пропахнет таким густым, хмельным ароматом, что даже
бычий пузырь, которым затянуто окно, раздует свои толстые щеки и словно бы
засмеется.
Порой мать останавливалась, опускала на землю узел, низко наклонившись,
что-то искала в траве. Потом поднимала голову, прикрыв глаза ладонью от
солнца, звала сына:
- Мирошка!
- Я тут, - тихо отзывался мальчик, чтобы не испугать бабочку, снова
усевшуюся на залитый солнцем цветок.
Наконец Мирошке повезло. Он бросился в траву, упал лицом в разомлевшие
цветы и схватил, поймал бабочку. Радость переполняла его сердце. Мальчик
перевернулся на спину, увидел над собой сияющую голубизну - и захлебнулся от
счастья.
- Мама, посмотри! - закричал он. - Я поймал! Мать удивленно оглянулась,
держа в руках пучок
зеленой травы. Серебряная горошина пота катилась по
смуглому лбу сына.
- Я поймал! - кричал Мирошка.
Голос сына, казалось ей, парил над Свислочью и Березиной, над синими
заречными лугами и лесами, надо всем белым светом. Голос этот, казалось ей,
долетел до самых облаков.
- Ты что, сынок? - тихо спросила мать. А он уже бежал к ней, босой,
русоголовый, в расхристанной полотняной рубахе. Медный крестик поблескивал
на загорелой груди.
- Глянь, мама...