Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
6 >
кукейносских воев.
Неожиданно пошел дождь, густой, шумливый.
- Хорошо, что начался дождь, - тихо сказал Братило тевтону. Тот понимал
язык полоцких кривичей и в знак согласия кивнул головой.
Дождь потушил факелы, которые жгла стража. Могильная тьма окутала
землю. Братило не видел тевтона, хотя слышал его дыхание всего за два-три
локтя от себя. <Питье из баклажки и вправду сделало нас невидимыми>, -
подумал он. Это его обрадовало. Он ущипнул себя за руку, чтобы ощутить свою
плоть, убедиться, что она не исчезла.
- Не подавив пчел, меду не съешь, - решительно выдохнул из тьмы тевтон.
- Пошли, Братило. Иисус и дева Мария защитят нас.
Братило пошел первым, тевтон за ним. Они пригнулись, почти на
четвереньках шли-ползли по мокрой скользкой земле. Эту землю Братило знал
хорошо, и она знала, помнила его. Отец его родился тут, в Кукейносе. Мать
была из местных латгалок. Мальчишкой вместе с друзьями он выгонял за
городской вал в зеленые луга лошадей и коров. В жару купался в Двине и
чувствовал себя в стремительно бегущей прозрачной воде рыбой. Он знал, что
деды их дедов называли Двину Рубоном и теперь еще яростный боевой клич
полочан <Рубон!> наводит страх и на тевтонов, и на литовцев, и на
литовских союзников селов. Он ужом полз по этой земле, вжимаясь в нее всем
телом, чтобы под покровом ночи пробраться в Кукейнос и убить князя Вячку.
По горло в воде перешли ров. Шумел дождь. Ветер дул с реки, ударялся о
земляной вал, о дубовые колья городских укреплений и отскакивал, заплевывая
глаза дождем.
Тевтон словно прилип к Братиле - крался сзади шаг в шаг. <Идет
Вячкина смерть>, - думал Братило.
Вышли как раз в то место городского вала, куда и намеревался попасть
Братило. Тут каркас из сосновых бревен немного осел - видимо, подточили
подземные ключи.
Братило остановился, и за его спиной сразу же затих тевтон. Неутомимо
шумел дождь. Плакало черное небо.