Изба-Читальня

59 >

Новгородом, вместе с зятем своим Всеволодом, со мной и с эстами иди на Ригу.
Сбросим псов в море!
     - Не могу. Рига подождет, не взлетит в небо.
     - Кунигас, кунигас, не такие слова  хотел я  от тебя услышать. Постарел
ты, кунигас.
     - Я постарел?
     Довгерут  вытащил  из  ножен широкий  литовский  меч  и, сказав  Вячке:
<Иди за мной>, вышел из светлицы.  Возле  дубового тына росла березка.
Довгерут сжал  зубы,  прищурил  темные  глаза  и, с  шумом выдохнув,  широко
взмахнул мечом, одним ударом срубил березу под корень.
     - И все равно ты  постарел,  - сказал упрямо Вячка. - Сердцем постарел.
Отвагой своей постарел.
     Под вечер того  же дня Вячка, не возвращаясь  в  Герцике, через леса  и
болота двинулся на  Полоцк. Тревожно блестели в свете молодого месяца щиты и
шлемы воев. Глухо  стучали конские  копыта по корням вековечных  деревьев. В
трухлявых пнях клубком свивались гадюки. Прятались в дуплах совы и филины.

Глава вторая (часть I)

     Мальчик  гонялся  за  бабочкой.  Бабочка  была  большая,  необыкновенно
красивая,  с  широкими  темно-красными  крылышками,  на  которых  виден  был
удивительный  рисунок - синие  и  зеленые черточки  переплетались,  и  будто
человеческое лицо проступало из этого хитро сплетенного узла. За свои десять
солнцеворотов мальчик впервые встретил  такую бабочку и потому  очень  хотел
поймать ее,  спрятать  в  домик,  сложенный  из  ладоней,  поиграть  с  ней,
побаловаться, а потом показать матери.
     Они резвились на теплом солнечном лугу, среди травы и  цветов.  Бабочка
будто  дразнила мальчика. То высоко взвивалась вверх искоркой от костра, то,
делая широкие плавные круги, вдруг садилась на облюбованную головку цветка и
сама становилась цветком, и уже трудно было ее разглядеть.
     Мальчик то  припадал  к  земле, замирая  и чувствуя,  как  взволнованно
трепещет разогретое веселой охотой сердце, то бросался на цветок, сжимая его
головку в ладонях, но в самый последний  миг,  из-под самого  носа,  бабочка

Следующая

59 >