Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
56 >
смолой-живицей. Пронзительный голос гудка подхватили дудка и гусли,
подхватили мягко, но слаженно и надежно - так широкая река принимает в свои
объятия озорной ручеек.
И словно поле открылось взору Вячки. Свежий ветер вспорхнул с того
безграничного туманного поля. И такая ширь, такой простор вокруг...
Маленькие глазки озер тревожно блестят на далеком горизонте. Дикие гуси
кричат под тучами. Костер, жаркий, искристо золотой, подмигивает из тьмы. И
чья-то фигура мерещится у костра... Женщина... Мать... У нее бледное
заплаканное лицо и тонкие крылатые брови... Зачем ты так рано ушла от нас,
мама?
- Хочу я тебя, князь Вячеслав, к кунигасу Довгеруту пригласить, -
сказал как бы между прочим Всеволод. При этих словах княгиня Юрга вскочила
со своего места, весело захлопала в ладоши:
- К отцу едем! К батюшке! И поцеловала Всеволода в щеку. На следующий
день пять шкутов переправились на южный берег Двины и словно в полынью
провалились, затерялись в бесконечных дремучих лесах. В Герцике остался
Холодок, которого начал лечить от ожогов местный знахарь, да латгальские
лучники. Латгалов князь Всеволод не захотел взять с собой.
Княгиня Юрга, как и все, ехала на боевом коне. На светлых волосах
красиво сидел маленький позолоченный шлем с длинным пером серой цапли.
Княгиня смеялась, шутила, лицо ее светилось счастьем.
У Довгерута не было постоянного города или замка, где бы он сидел с
дружиной. Неутомимый кунигас, как быстроногий олень, бегал по безграничным
пущам и болотам - сегодня тут, завтра там. Только следы походных костров
оставлял за собою.
Однако князь Всеволод, судя по всему, неплохо знал тропки своего
беспокойного тестя, и уже на третий день, словно привидения, выскочили из
леса на лохматых сильных конях аукштайты, взяли, как они обычно это делают,
в кольцо воев Всеволода и Вячки. Целясь из луков, размахивая мачугами и
боевыми секирами, они носились на конях взад и вперед, все туже сжимая