Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
54 >
- Мир тебе, княгиня Юрга. Поклонился боярам:
- Мир вам, люди вятшие.
Рукой в боевой перчатке широко повел вокруг себя:
- Мир тебе, славный град Герцике.
Как только он кончил, в княжеской церкви ударили в колокола. С
почестями принимал князь Всеволод князя Вячку.
Надворные челядники отвели коней в конюшню, а кукейносских воев
пригласили в малую трапезную отведать меда, сыграть в кости. Князя Вячку и
латгальского старейшину Ницина потчевал в большой трапезной сам Всеволод.
Перед этим княгиня Юрга полила им на руки из золотого ковша, поднесла
льняные рушники.
Княгиня была одета в белое шелковое платье с вышитым серебряным узором.
Плечи облегало голубое, затканное золотом корзно. Большая золотая гривна
блестела на тонкой нежной шее - Вячка заметил синюю жилку, пульсирующую на
ней. Обута была княгиня в красные сафьяновые сапожки. На светлые, слегка
вьющиеся волосы она повязала белую полотняную повязку, которую литовцы
называют нуаметас. <Скучает по родине>, - подумалось Вячке. Однако за
столом княгиня Юрга была весела, пригубила хмельного меду, разрумянилась,
как летнее яблочко. Вячка нет-нет да ловил влюбленные взгляды, которые князь
Всеволод, суровый грубоватый воин, бросал на свою красавицу-жену.
Да, он любил ее, любил больше всего на свете. И когда епископу
Альберту, вероломной лисе, удастся схватить княгиню Юргу вместе с ее детьми
и служанками, бросить в холодную темницу, князь Всеволод, как раненый
журавль, прилетит в Ригу, отдаст Альберту свое княжество, богатство, честь,
откажется от прадедовской православной веры, станет рабом епископа, - только
бы спасти свою жену, только бы видеть любимые печальные зеленые глаза. Но
это будет позже, а в этот серпеньский вечер, в лето 6715-е, княгиня Юрга,
весело смеясь (<Ее голос как ручеек>, - думал Вячка), наливала из
кувшина хмельной густой мед.
- От пришлых тевтонов все наши беды, - сказал Вячка.