Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
48 >
<Зачем оставил свой удел? Что ты все бегаешь, князь? Сиди спокойно в
Кукейносе, с тевтонами не задирайся, пропускай их купцов по Двине. Полоцку
пока рано воевать с Ригой. Если б только Рига стояла против Полоцка. Сам Рим
стоит с папой Иннокентием, латинский мир стоит со своим рыцарством,
Священная Римская империя стоит. Задушат, глазом моргнуть не успеем... Сиди
спокойно в Кукейносе>. Будто он, Вячка, пугливый слепой крот. Будто не
течет в его жилах кровь неукротимого Всеслава, меч которого знала вся Русь
от Новгорода до Тмутаракани. Да что может сделать он один, удельный князь,
младший князь, слуга великого князя?
Только под утро заснул Вячка. Из унылых торфяных болот, из темных,
залитых росой лесов медленно выплывало солнце, словно красный, обожженный
пламенем бесконечных битв щит грозного бога Сварога. Багряный отсвет
перекатывался по речной и болотной воде, по деревьям, по траве. Табуны серн
бежали на водопой, а потом купались в голубых лесных озерах, разбрызгивая во
все стороны блестящие ночные звезды, спавшие на дне озер. Могучие туры
неторопливо брели в молчании утренних лесов, терлись выпуклыми лбами о
стволы деревьев. Первые птицы поднимались на крыло.
И снова звенело стремя, скрипело седло, мягко билась о колено седельная
сума. Под алыми плащами у воинов поблескивали кольчуги. На красных щитах, на
железных нагрудниках, налокотниках, наколенниках, на мечах и боевых секирах
горело солнце.
Латгальские лучники старейшины Ницина были в круглых рысьих шапках,
окаймленных медными бляшками. Сине-черные плащи были застегнуты у каждого из
них на плече пряжкой-сактой.
По правую руку искрились воды утренней Двины. Суетливые чайки купались
в солнечных лучах. Лось, горделиво подняв крылатую корону рогов, спокойно
плыл поперек реки, разрезая широкой грудью бурное течение.
Вышел из воды, стряхнул со шкуры холодные капли, постоял немного и
медленно двинулся в глубь латгальских лесов.