Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
44 >
кровавому татю, чтобы там, в Риге, услышали наши слова. А слова такие: мы не
хотим войны ни с рижской церковью, ни с орденом тевтонов. Не мы к ним, а они
приплыли к нам. Пусть глянут на небо, пусть увидят божий престол. И бог
скажет им: остановитесь! Остановитесь, ибо анафема ждет вас и геенна
огненная. Я отпускаю тевтона, - махнул десницей Вячка.
- Слава! - закричала толпа.
- Пусть увидит тевтон, как мы умеем мстить. Приведите сюда мураля
Братилу, - повелел воям князь.
Обессиленного, искалеченного Братилу вытащили, словно бревно, из
подземелья, поставили перед онемевшей толпой. Он с трудом держался на ногах.
И тут, расталкивая людей, выбежала вперед знахарка Домна.
- Светлый наш князь, - упала она в песок перед Вячкой, - не губи моего
сына. Пожалей меня, твою черную рабыню. У тебя тоже есть дитя. Пожалей моего
Братилу. Я ж твою доченьку лечила и еще лечить буду. Вечно за тебя, светлый
князь, богу молиться буду. Пожалей!..
- Твой сын - тать и убийца. Он хотел убить меня, князя, - строго
ответил Вячка. - Иди в терем, женщина. Домна подползла к сыну, обвила руками
его ноги.
- Зернышко мое... Солнышко мое... А как же ты маленький был и зубик у
тебя первый вырос, да потом выпал, завернула я тот зубик в полотно, бросила
за печь и сказала: <Мышка, мышка, на тебе лубяной, дай мне
костяной...> Истлеют теперь твои зубки в сырой земле...
Она заголосила, забилась в отчаянии, хватая горстями серо-желтый песок
и посыпая им седую голову. Братило глядел на нее и, казалось, не узнавал ту,
чей голос пугал его ночью, когда он вместе с тевтоном лез через кукейносские
заборолы. Голос пропал. Легко было душе без того голоса.
- Палач, - решительно сказал Вячка, - верши суд и дело.
Палач со своими помощниками связал Братиле руки и ноги веревкой,
сплетенной из конского хвоста. Потом Братилу всунули в большой кожаный
мешок.
- Тевтону дарят жизнь, а моего сына убивают?! - вскрикнула старая