Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
34 >
молиться.
- Встань, - будто не слышал его слов Вячка. - Не годится князю раба
своего просить, но я прошу. Забудь мои слова. Не подумавши сказал. Как
воробей, вылетело слово, и не поймаешь его. Я знаю, ты верен мне.
Холодок медленно поднялся. Бледный, ни кровинки в лице. Он все еще не
отваживался глянуть в глаза князю.
- Пошли драть перья с тевтонских гусей, - решительно и даже, казалось,
весело промолвил Вячка, широко распахнув дверь светлицы. Они спустились на
первый ярус терема, прошли по длинному узкому коридору, где на стенах днем и
ночью горели факелы. На пол от них ложились черные страшные тени,
переломленные посередине. Гулкое эхо перекатывалось под мрачными сводами. В
самом конце коридора Вячка вытащил факел из турьего рога, прибитого к стене,
и стал спускаться по неровным каменным ступеням в подземелье. Воздух тут был
спертый и очень холодный. Ощущалась близость реки - вода крупными блестящими
каплями сочилась по стенам подземного хода. Вячке вдруг подумалось, что это
плачут жалобными слезами глаза людей, много лет назад встретивших смерть в
этой кромешной тьме. Вячка ударил ногой в низенькую дубовую дверцу и вместе
с Холодком вошел в застенок.
Это был локтей на пятнадцать в длину и ширину склеп с каменным
скользким полом, очень высоким потолком. В потолок был вбит массивный
железный крюк, через который пропущены многочисленные ремни и веревки дыбы.
Печка, сложенная из круглого полевого камня, ютилась в самом углу склепа.
Там на огненно-красных головнях добела раскалялись клещи, ножи, тонкие
острые спицы.
Вспотевший палач в высоких черных кожаных сапогах, в красном переднике
отдыхал, сидя возле печки с кнутом в руках. Его подручный, широкоплечий
светловолосый здоровяк, крутил ручку коловорота, натягивая ремни дыбы, на
которой трещали кости Братилы. Тевтон с окровавленной спиной лежал на охапке
желтой соломы и тихо стонал. Палачи, заметив Вячку с Холодком, встали,