Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
33 >
земли. Что им Вячка и Кукейнос? Они уже сегодня готовы целоваться с
меченосцами, с Альбертом. Князь Владимир не смог сокрушить Ригу и теперь
будет хитрить, выкручиваться, как лис. Я слышал, что епископ Альберт
пообещал ему платить дань за ливов, ту, что раньше мы собирали. Зачем же
тогда Кукейнос, зачем я, неразумный князь Кукейноса?
Вячка умолк. Где-то за стенами терема вставало яркое солнце, и ночные
птицы прятались в дупла.
- Но есть же сила, которая должна нам помочь, - неожиданно нарушил
тишину Холодок. Вячка с недоумением взглянул на старшего воя.
- Я о церкви, князь, говорю, - пригладил широкой ладонью свои червленые
волосы Холодок. - Не может православная вера отступить перед верой римской.
Помолись богу, святой пречистой богородице и Михаилу, архангелу божьему,
князь. Съезди в Полоцк к владыке Дионисию, а если нужно, и к киевскому
митрополиту. Пусть ударят в колокола. Пусть все услышат про беду нашу: и
Киев, и Новгород, и Псков. Стеной станем на Двине.
- Отец Степан уже там, в Полоцке, - сказал Вячка. - Он будет говорить с
владыкой.
- Поезжай сам, князь. Сам.
Холодок выговорил эти слова с такой решительностью, таким вдохновением
горели его глаза, что Вячка растерялся. Не ожидал он такой прыти от старшего
воя. Холодок мечом умеет говорить, а не словами, но тут...
- Хочешь меня в Полоцк отправить, а сам Кукейносом завладеть? -
пронзительным взглядом, раня душу, впился он в Холодка. Холодок побледнел,
потом побагровел, прикусил губу и рухнул на колени, покорно склонив
рыжеволосую голову. Широкие, обвитые кольчугой плечи его дрожали. В светлице
наступила тишина, и эта гнетущая тишина, чувствовал Вячка, с каждым
мгновением отдаляла его от верного воя.
- Встань, Холодок, - сказал он, - не к лицу полочанину стоять на
коленях. Только перед богом мы на коленях стоим.
- Князь, отпусти в Полоцк, - хрипло попросил Холодок, не поднимая
головы. - В монастырь пойду. Чернецом стану. За тебя и за Кукейнос буду