Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
32 >
крестом господним поклялся, что не таит никакого зла против Кукейноса, что
только безбожных ливов крестить будет. Отпил со мной из одного кубка... Не
человек - жало змеиное! Ну почему только один бог должен быть? И только их -
тевтонский? Почему мы не можем иметь своего бога, жить своей державой?
Холодок молчал. Лицо его казалось бесстрастным, замкнутым, хоть, как
огонь под пеплом, бушевали в его душе слова, пылкие, веские, да молчал он -
раб должен проглотить язык, когда говорит хозяин. Знал - князь выговорится,
выкричится, а потом и ему слово даст, его мнением поинтересуется.
- Что молчишь, Холодок? - как и ожидал вой, спросил наконец Вячка.
- Слушаю тебя, твои мудрые слова, - спокойным голосом ответил Холодок.
- Что же нам делать? На что надеяться, на что уповать?
- Вся надежда у человека на лук, меч и быстроногого коня. На свои руки
надейся, князь, и на свою дружину. Думается мне, что из Полоцка нам большой
подмоги не будет.
- Отчего? - вздрогнул Вячка.
- Альберт через твою голову, минуя Кукейнос, ведет переговоры с великим
князем Владимиром. Гонцы вверх-вниз по Двине то и дело шныряют. Кое-кого мои
дружинники подстрелили из луков, но иные просочились, как песок меж пальцев.
Холодок растопырил пальцы на правой руке. Пальцы были сильные,
шероховатые, как дубовые сучья. Вячка задумчиво смотрел на эту ладонь, и ему
почему-то вспоминался однорукий переписчик пергаментов Климята. О чем теперь
пишет Климята? Напишет ли он когда-нибудь о нем, Вячке, о Кукейносе?
- Ты думаешь, князь Владимир меня не поддержит? - тихо спросил он у
Холодка и, не дожидаясь ответа, продолжал: - Мы же оба Рогволодовичи. Кровь
Рогнеды течет в наших жилах. За Полоцкую землю, за Русь мы должны костьми
лечь, а не пустить заморских псов на Двину. Хоть не все так думают, не
все... Полоцким купцам и боярам во что бы то ни стало надо свое жито, свой
воск везти на Готский берег, а то и дальше. Серебро им дороже родной веры и