Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
31 >
пестрый круговорот ярких солнечных лучей.
Когда он открыл глаза, дождя не было, не было ночного мрака. Занималось
утро... Набухало багрянцем небо...
Вернувшись в терем, Вячка позавтракал. Ел он, как всегда, мало. Кусочек
черного ржаного хлеба с жареной щукой, несколько ложек пареного гороха и
кружку густого светлого пива, которое литовцы называют <алус>.
Постельничий Иван снял с князя мокрое корзно, осторожно накинул ему на
плечи голубую, прошитую золотыми тонкими шнурками свитку - размахайку.
- Позови старшего воя Холодка, - велел Вячка. Через мгновение в
светлицу вошел Холодок, поклонился, снял с головы шлем с прилобком из
волчьего меха. Он был в длинной кольчуге из плоских кованых колец, в
блестящих железных наколенниках. На ногах поршни - мягкие кожаные сапоги без
каблуков, завязанные на щиколотках узким ремешком. Как и Вячке, было ему
двадцать три солнцеворота, был он такого же высокого роста, крепкого
телосложения, синеглазый. Только волосы из-под шлема выбивались не
светло-русые, как у князя, а червленые, рыжие.
- Что говорят ночные гости? - сразу спросил Вячка. Он вплотную подошел
к старшему вою, глянул ему прямо в глаза.
- Говорят, что заблудились, шли в Герцике к князю Всеволоду.
- И ты, Холодок, им поверил? Их, конечно, святой дух перенес через
городской вал и они этого совсем не заметили?
- Нет, князь, я им не поверил, - скупо усмехнулся Холодок. - И люди мои
не поверили. Мураля Братилу раздели догола, на левую ногу накинули
веревочную петлю и вниз головой подтянули на дыбе под потолок. После
третьего удара кнутом он закричал, что они с тевтоном должны были украсть
твою дочь, а потом убить тебя самого, князь.
При этих словах старшего воя Вячка побледнел, сжал серебряную рукоять
меча. Тонкие ноздри затрепетали, глаза вспыхнули ненавистью.
- Снова пришли к нам из Риги ржа и моль, - гневно бросил князь. - Я же
ездил прошлым летом к епископу Альберту, был в его палатах, и епископ