Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
27 >
оставив Мстибога посрамленным и встревоженным. И все время глаза его
смотрели в густой мрак, на запад. Туда, на запад, текла Двина. Туда неслись
беспокойные мысли молодого князя.
Если бы он теперь сел на шкут или лайбу, в которых купцы плавают по
Двине, то уже на рассвете по правую руку от себя увидел бы замок Ашераден. А
немного ниже - Леневарден. А потом - Икесколь, Гольм и, наконец, Ригу. И
всюду сидят тевтоны. Все эти замки - гнезда ненасытных коршунов. Отсюда
божьи пилигримы с крестом и мечом ходят в походы на эстов Сакалы, на
латгалов Таловы. Сюда они, возвращаясь, гонят пленных женщин и детей,
лошадей, коров и овец, везут награбленное добро. В самом устье они наступили
на горло Двине, славному полоцкому Рубону, и Вячке иногда кажется, что
любимая река задыхается, бьется в судорогах, чернеет и вот-вот пропадет под
землей, растворится в песках и болотах, только бы не видеть глумление и
издевательства, поселившиеся на ее берегах.
Издревле Двина была полоцким водным путем в Варяжское море, на Готский
берег и к северным людям - урманам. Латгалы, селы и ливы селились вдоль нее.
Они еще были язычниками и платили дань полоцким князьям. Их старейшины и
купцы все чаще принимали православную веру, не забывая, правда, и своих,
местных богов и божков. Каким же злым ветром пригнало сюда корабли тевтонов?
Тевтоны приплыли с крестами, спрятав сначала мечи под сутаны. И на этих
берегах, в этих полях и лесах римский крест столкнулся с крестом славянским.
Вячка медленно шел вдоль заборолов. Вои узнавали его, почтительно
приветствовали. Большинство из них Вячка знал в лицо, помнил по имени, и
дружинникам приятно было слышать свои имена из уст самого князя. Он любил
свою дружину, гордился ею - ведь дружина давала ему и славу, и силу, и
власть в Кукейносском княжестве. Пока у него есть дружина, с ним будут
считаться и рижский епископ Альберт, и князь Герцике Всеволод, и великий