Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
2 >
ночь, и я не доживу до утра>, - подумал человек.
Бревно с легким сухим шорохом воткнулось в прибрежный песок, и человек
нетерпеливо и радостно сдернул руку с осклизлой размякшей коры - ему все
время почему-то казалось, что он держит в руке противную скользкую жабу. Он
даже нащупал дно и, растопырив пальцы, начал яростно тереть рукою о песок,
будто смывал с ладони бог знает какую грязь. Потом неподвижно, как огромная
обессиленная рыба, лежал на самой границе воды и берега, умерял дыхание,
давал отдых телу, поджидая своего спутника. Тот выплыл из тьмы, тоже держась
за бревно.
Некоторое время они молча лежали рядом, и только шумела черная, как
деготь, речная вода. А может, это шумела в ушах кровь от пережитого
напряжения?
Прямо перед ними, в нескольких саженях от берега Двины, на высоком
холме щетинились дубовыми кольями укрепления грозного замка. Наступило время
второй стражи. Дружинники на заборолах светили факелами-походнями, сонно,
вяло перекликались между собой:
<Полоцк!.. Менск!.. Друтеск!.. Рша!..>
Тот, что приплыл позже, поправил на поясе меч, сощурил глаза и произнес
тихо, медленно, словно про себя:
- Вот он, Кукейнос, гнездо мерзкого Вячки. Мы раздавим этот проклятый
город, как куриное яйцо. Мы уничтожим князя и княжеских слуг. Птицы болотные
и гады ползучие совьют гнезда в их черепах. И ты поможешь святому божьему
войску, Братило.
В словах его была такая жгучая ненависть, что Братило невольно
вздрогнул. Каждое слово казалось каплей яда. Упади такое слово на прибрежный
песок, и песок (Братило не сомневался) зашипит, расплавится.
Все то время, пока они, ожидая наступления темноты, отлеживались в
зарослях на противоположном берегу Двины, Братило боялся глянуть в лицо
своему спутнику. Какая-то неведомая сила отводила его взгляд в сторону.
Братило уже давно, еще с детства, знал за собой такое - хоть убей, не мог
смотреть человеку прямо в глаза. Казалось, в глубине, на дне тех глаз,