Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
17 >
его, этот свет, который всегда резал глаз, раздражал, портил кровь.
Вдруг латгал остановился, да так неожиданно, что Братило, отдавшись
своим мыслям, налетел на него. Потухла свечка.
- Ты что, Стегис? - растерялся Братило.
- Значит, княжну хочешь вылечить? - вопросом на вопрос ответил латгал.
- Хочу.
- Траву заморскую привез?
- Привез. Ты же видел ее, Стегис.
- А богу в глаза не побоишься глянуть, когда твой час пробьет?
- Не побоюсь. Ты же меня знаешь. Зажги свечку, а то шею сломаем.
- Идти уже недалеко, - почему-то шепотом ответил латгал.
Они снова шагнули в темноту, снова звонко падали над ними капли воды, и
вдруг Стегис резко рванулся в сторону, в нишу, которую знал лишь он один.
Братило с тевтоном сделали шаг-другой вперед, и огромная каменная плита
поплыла у них из-под ног, перевернулась. Даже не успев испугаться, ойкнуть,
они полетели вниз, в колодец- западню.
Князь Вячка плохо спал в эту ночь. Немного вздремнул, словно молодой
волк под кустом, и снова тревога подняла с ложа упругое крепкое тело. Он
встал, до хруста в плечах потянулся, взял со стола серебряную баклагу с
водой, отпил глоток, остальную воду вылил себе на руки, ополоснул ею лицо.
Сон сразу же покинул его.
Последние ночи он спал очень мало. Болела дочь, пятилетняя Софья. С
запада, от устья Двины, доходили плохие вести. Рижский епископ Альберт со
своими пилигримами и рыцарями, судя по всему, сломил сопротивление ливов,
крестил их старейшин, а сыновей тех старейшин взял в заложники. Тевтоны в
нижнем течении Двины лихорадочно строили крепости, каменные замки. Альберт,
правда, еще не собирает дань и церковную десятину с ливов. Ливы пока
считаются данниками великого князя полоцкого Владимира Володаровича. Но что
будет завтра? Что принесет новый рассвет?
Вячка подошел к окну опочивальни. Тысячами невидимых угрожающих глаз
смотрела на него тьма. Где-то там текла Двина, широкая, стремительная. И