Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
13 >
пазуху, вытащил нагрудный каменный крестик, перекрестился им, потом
поцеловал. После некоторого раздумья латгал, стукнув засовом, отпер низкую
дверь своей каморки, настороженно застыл на пороге со свечкой в руке. У него
были пшеничные веселые брови.
- От страха язык примерз к зубам? - легонько стукнул его по плечу
Братило. - Да не дрожи, не дрожи. Я тебя не съем. Можешь меня пощупать - я
совсем не из дыма и сажи.
Стегис и вправду протянул вперед худую костистую руку, дотронулся до
ночного гостя длинными прозрачными пальцами.
- Не обжегся? - Братило уже сел на осиновый чурбанчик, которыми был
завален пол каморки. Видно, Стегис с вечера наносил дров, чтобы на рассвете,
когда надо будет растапливать печь, они были под рукой.
Латгал наконец поверил, что перед ним не упырь-оборотень, а его
давнишний приятель. В маленьких серых глазах его вспыхнули искры удивления и
даже радости, но сразу же потухли.
- Ты убил Дотэ, купца из Прейльской округи, - тихо сказал Стегис. -
Князь Вячка приказал покарать тебя смертью, но ты сбежал...
- Я действительно сбежал в Ригу. Ты говоришь правду, Стегис.
В Ригу? К этим псоголовым, что отбирают у нас земли и опоганивают
могилы наших предков?
Глаза Стегиса загорелись холодным огнем. Братило неожиданно бросился
перед ним на колени, широко перекрестился, заплакал, торопливо заговорил,
глотая колючие слезы:
- Я проклял тот день, когда убил Дотэ и сбежал к тевтонам. Справедливы
слова милосердного господа: <Превращу праздники ваши в плач и песни ваши
в рыдания>. Сколько слез я пролил, Стегис! А ты же помнишь - я был такой
веселый. Помнишь, Стегис?
Он снизу вверх неотрывно, пристально глядел на латгала, взглядом своим,
словно копьем, пронзая мягкое сердце Стегиса.
- Помню... Встань, Братило... Я же не князь и не боярин.
- А помнишь, как мы с тобой убегали с того берега Двины от селов и
литовцев и в наш челн впилось целых семь стрел? И как меня ранило?