Леонид Дайнеко. Меч князя Вячки -
100 >
зерно в борозды бросают с песней:
Святой Борис ляда сушит,
Землю греет, ячмень сеет.
Из пол-лукошечка, из правой горстки.
Бросишь редко - даст Бог густо.
Да рано радовалась Горелая Весь. Глубокий снег, заваливший ее перед
этим, принес не только беду и муки. Он еще и отрезал ее от всего мира, а
значит, и от врагов, от татей-живодеров, у которых загребущие руки,
ненасытные животы и злые мечи. А как только стало поменьше снега в пуще и на
реках, как только смог боевой конь, не провалившись в снег по самый живот,
добежать до Горелой Веси, пришла в Свислочское княжество дружина друцких
князей. Говорят же: куда конь с копытом, туда и рак с клешней.
Рогволод Свислочский не ожидал такой прыти от соседей. Сам он в наезды
ходил, когда зима со льдинами по рекам сплывала, когда снегу становилось
тесно на теплой земле. Заперся Рогволод в Княжьем сельце, дружину на вал
поставил, челядь вооружил - решил отсидеться до лучших времен. Каждую ночь
молился богу в церкви, дедам-прадедам своим молился, на помощь звал. И думал
то ли со злостью, то ли с отчаянием:
<Они-то, деды-прадеды, успели, поумирали. Им - хорошо. А тут еще
придется умирать>. Ставил свечки всем святым: и Ефросинье Полоцкой, и
братьям Борису и Глебу, и Феодосию Печерскому. Да все равно легче князю не
стало.
Дручане полезли было на вал, но встретил их Рогволод стрелами калеными,
смолой и огнем, каменным дождем из камнестрельной машины, которую после
бунта смердов во дворе поставил. Крик и плач до неба долетали.
Хлебнув лиха, дручане рассыпались, как тати, по всей округе, начали
грабить смердов, не снимая, однако, осады с Княжьего сельца, правильно
решив, что не только смелость города берет - голод тоже берет. Сидел князь,
как раненый вепрь, за валом, глядел на дым и огонь, что заслоняли небосклон,
и плакать хотелось - ведь это его богатство, его сила дымом в небо шли,
врагу доставались.
Горелая Весь, уже не раз на своем веку повидавшая разбой, готовилась к