Г.Андреев. Белый Бурхан -
98 >
часто, и соль не успевает заклеивать раны в своем панцире. Соляная корка
местами почти не держит человеческий вес гнется под ногами, выдавливая
зловещую рапу наружу. Она разъедает соляной покров еще и сверху, не успевая
застыть причудливыми натеками. Но люди и животные спешат - задерживаться
нельзя ни на мгновенье, любая остановка или задержка губительны. Лишь там,
где пустыня выгибается вверх и сверкает на солнце гранями седых камней,
можно передохнуть...
Страшная часть пути! И как бы ни пугали ужасами "суры" - болезни
перевалов, Цайдам намного коварнее и злее...
Уже к полудню потеряли почти всех коней и пять верблюдов. Груз с них не
стали снимать, не стали и пристреливать погибающих животных - не до них.
Солнце становилось румяным, как яблоко, и только перевалив на вторую
половину неба, снова начало бледнеть. Снизу, из степи, потянуло жарким
ветром. Люди на ходу снимали с себя все и шли почти голыми. Блестела соль на
спинах, разъедая царапины и потертости, залепляла глаза и уши, нарастала
коркой на губах. Один за другим стали падать люди. Их поднимали, вели за
собой, но они снова падали, обессиленные...
К вечеру стали попадаться камни с жухлыми клочками травы. Потом -
камни, по которым уже можно было переступать, не боясь угодить в дыру с
рапой. На траву жадно накинулись верблюды и даже ударов погонщиков не
чувствовали. Да и сами люди готовы были есть эту горькую и, по-видимому,
ядовитую для всех желудков траву!
Неожиданно повалил снег, похожий на соль. Он даже на вкус казался
соленым. Потом заблистали белые молнии, не издавая грома. Погонщики и
ховраки повеселели:
- Кто-то здесь новичок и потому особенно грешен перед духом Ло! Надо
принести его в жертву!
И все с хитринкой поглядывали на молодого ламу.
Показались первые палатки тибетского сторожевого поста. По перевалу
разгуливали грязные люди в истерзанных шубах, покрикивая на Поднимающийся им