Г.Андреев. Белый Бурхан -
88 >
Сегодня мы покидаем твое урочище, дорога наша не может ждать, как не может
ждать и небо!
Батнор послушно склонил голову, а Чочуш, сообразив в чем дело,
возмутился до глубины души: "Моим конем торгует, как своим! Даже не спросил,
согласен ли я на такой обмен! А может, он уже превратил меня в козявку,
которую держит в кулаке, а мне кажется, что я все еще человек?" Но мелкая
эта обида, смешавшись с неосознанным еще до конца страхом, проскользнула
как-то стороной, мимоходом - ошарашенный всем увиденным, парень вконец
обалдел и смотрел на дугпу круглыми, замороженными ужасом глазами, каждое
мгновение ожидая от него нового чуда.
Что делать, Чочуш еще был молод и глуп и не знал пока самого простого -
чудеса стоят дорого, и если даже они делаются для одного или двух человек,
то в этом есть необходимость. Черный колдун же предпочитал делать чудеса для
многих. Если он и не достигал желаемой цели, то все равно создавал легенду,
миф, сказку, а они тоже для людей необходимы!
В этом сомоне им больше делать нечего, пора уезжать, но дугпа Мунхийн
не торопился, убежденный в том, что хорошо начатое дело не доведено до конца
и его надо закрепить, сделать своим приверженцем хотя бы одного из членов
семьи пастуха Батнора.
Он многое знал и многое умел, сила его волевого воздействия на людей не
имела себе равных даже в родном монастыре, и, отпуская его в странствие,
Главный Хранитель Огня и Темный Владыка был убежден, что не пройдет и сорока
лун, как длинные уши степи и пустыни услышат, а длинные языки людей принесут
добрые вести о великих подвигах Куулара Сарыг-оола.
Дугпа Мунхийн встал, холодно и зло посмотрел на Чочуша и вторично
приказал ему позвать жену Батнора. Парень повиновался. Родна долго не
соглашалась, плакала от страха, повторяя:
- Я боюсь его, хубун! Я - женщина, у меня - дети! Вмешался сам Батнор:
- Он уже сделал нас самыми знаменитыми людьми пустыни. Разве одного
этого тебе мало, чтобы не бояться, а уважать этого святого? Иди! И не смей