Г.Андреев. Белый Бурхан -
84 >
прошел и его собственные муки на этом кончились. - Они живут в другой юрте,
у ручья... Что вам стоит сделать, шакья, чтобы я стал богат и знатен, а мои
дети получили должности джасаков и стали хошучо? Мне так надоело быть албату
нашего нойона Борджигина! Я хочу жить как дархан и быть свободным от
податей!
- Ты слишком много просишь. У тебя сколько сыновей?
- Трое. И одна дочь.
- А кто твоя жена, как ее зовут?
- Родна.
- Драгоценность?! - удивился гость. - Что же в ней драгоценного? Почему
у нее такое имя?
- Ее отец - бичекту и служит у джасака. Она - хорошая жена!
Батнор все еще не решался смотреть открыто на страшного для него гостя.
Но Чочуш видел, как презрительно кривились его тонкие губы, а в глазах стыл
черный лед - дугпа Мунхийн не признавал никаких личных привязанностей, даже
самых невинных. Все они были зло, а от зла он избавился уже давно.
Усыпив глупого парня, Куулар вышел из юрты, долго смотрел в черное
небо, усеянное звездами, и мысленно ругал себя. Он был недоволен своей
горячностью и сожалел о принятом вечером решении: говорить с соседями этого
честолюбивого пастуха, рвущегося в монгольские сановники. Одно дело
воздействовать силой нервной энергии на самого Батнора и совсем другое - на
толпу, которую тот приведет утром к своей облезлой гостевой юрте. Ни сил, ни
запаса самовоспламеняющегося порошка у Куулара почти не осталось. Но слишком
велик соблазн! В этот дикий уголок, граничащий с пустыней, десятилетиями не
заглядывают не только ламы дальних храмов и монастырей, но и бродячие
монахи. Здесь жрецу Бонпо было где разгуляться! Однако Куулар уже знал по
прошлому опыту, что привычный бытовой буддизм таких вот
отшельников-скотоводов куда прочнее фанатического буддизма лам, и они не
воспримут истин Шамбалы и догматов Агни йоги, какие бы усилия он ни
прилагал. Значит, придется и здесь выполнять поручение таши-ламы, призывать
именем неба и Майтрейи символических воинов в благословенные ряды