Г.Андреев. Белый Бурхан -
76 >
- Нет, но я обернусь быстро!
- Хорошо, я буду тебя ждать. Назови мне цены товара, и я...
Но старик уже семенил далеко от Бабыя, а скоро и совсем потерялся в
базарной толпе.
Старик-торговец ходил очень долго, и Бабый опоздал. У домика девушки он
увидел большую толпу, и это вначале его удивило - несколько дней к ее дверям
никто не подходил, а стоило только возле них остановиться случайному
путнику, как любопытство взяло верх над предрассудками.
- Он! - заверещал какой-то мальчишка, тыкая в Бабыя пальцем. - Он
подъезжал, он заходил, он и убил ее!
И тотчас отлетел в сторону от подзатыльника, подвешенного крикуну
молодым угрюмым парнем:
- Не видишь, щенок, что он - лама!
И, прижав руку к сердцу, склонился перед Бабыем.
- Что случилось? - спросил тот, уже догадываясь об ответе и .проклинав
в душе себя и старика, с которым связался.
- Лхагва умерла. Она должна была умереть после того, что с ней сделали
эти подлые и грязные цирики!
- Лхагва? - переспросил Бабый. - Но и сегодня - среда! Значит, она
умерла в тот день, в который родилась и в честь которого носила свое имя?
- Помолись за нее, лама, - понурил парень голову. - Она была хорошая
девушка... А к небесам мы ее проводим сами.
Так вот почему к ней никто не заходил! Ее соседи просто боялись
цириков, которые могли вернуться сюда в любое время.
- За что они ее? - спросил Бабый.
- В тот вечер не она одна попала в беду, - вздохнул парень. - Мою
сестру тоже нашли мертвой. Они даже отрезали ей голову и груди, распороли
живот...
- Как ее звали?
- Олзийбат.
- Может, ты знаешь имена и других пострадавших девушек? Назови мне их
всех!
Парень кивнул, но тут же обернулся на шум, прокатившийся по толпе,
пробормотал слова извинения и поспешно отошел от ламы, замешавшись среди
людей.
- Цирики! Цирики идут! - закричал мальчишка, минуту назад награжденный
подзатыльником. - Те же самые, что и три дня назад здесь были и ловили