Г.Андреев. Белый Бурхан -
67 >
шепнул: "Я пришлю Рахо!" Кивнув, Жамц шагнул к двери, широко распахнул ее:
- Входите, Тундуп. Мы вас ждем слишком долго, дарга!
- Я был занят неотложными делами, - отвел глаза тот. - Караван требует
забот, ширетуй...
- О караване вы знали давно, Тундуп!
Дарга стражников беспомощно развел руками, взглянул, ища поддержки, на
Гомбожаба, но тот сделал вид, что занят узорами оконной решетки.
- Мне нужно для охраны и услуг пятьдесят ховраков, что поисполнительнее
и поглупее. Вроде моих. Тундуп кивнул.
- Все они должны быть вооружены винтовками и ножами.
Тундуп снова кивнул.
- Одеты в рваные шубы и облезлые малахаи тибетских стражников. И такие
же грязные и злые.
Тундуп удивился, но все равно кивнул.
В первый момент Пунцаг не узнал ширетуя: крепкие сапоги с шипами,
толстые темные брюки, широкий кожаный пояс с бесчисленными карманами,
стеганая китайская меховая куртка, тяжелая кобура нагана. Рядом, на
табурете, лежали наготове полосатый халат грубой работы и черный малахай с
зеленым сатиновым верхом.
Сделав вид, что не заметил изумления молодого ламы, Жамц озабоченно
спросил:
- Ты умеешь стрелять?
Пунцаг отрицательно мотнул головой, не зная, как теперь обращаться к
грозному ширетую, снявшего с себя одежды высокого ламы и превратившегося не
то в цирика, не то в арата.
- Плохо, баньди! Придется поучиться. Нам идти через Тибет, а там умение
владеть оружием ценится больше, чем святая молитва!
Подумав, Жамц взял четки и протянул их Пунцагу:
- Возьми, хороший лана должен иметь дорогие четки!
Но это же ваши четки! - изумился Пунцаг, сразу вспомнив, что именно они
послужили причиной для первого его наказания.
- Теперь они твои. Я прошу тебя забыть, что я - лама, гэлун и ширетуй!
Я - купец! Во всем нашем караване ты будешь единственным ламой. Так надо.
Пунцаг кивнул. Жамц попросил подать халат, накинул его на плечи,
прошелся: