Г.Андреев. Белый Бурхан -
66 >
- Я согласен остаться ширетуем дацана. Он не скрывал, что доволен! Ему
очень хотелось похозяйничать среди лам и свести кое с кем личные счеты. И
хотя Жамц хорошо знал об этом, не противился Гомбожабу: дисциплина нужна для
порядка, а порядок должен соблюдаться неукоснительно. Хотя безгрешность лам
и узаконена Цзонхавой, одного только страха за свою карму им мало, необходим
еще страх и за эту жизнь!
- Меня не будет долго. Возможно, что таши-лама оставит меня при себе.
Поэтому берите вожжи управления нашей колесницей в свои руки твердо и
решительно, Гомбожаб! Это особенно важно сейчас, когда в дацане начались
всякие шатания, сплетни и шепотки, когда святая молитва становится обузой...
- Я наведу порядок, ширетуй! Вы ничего не хотите поручить или сказать
Тундупу? Он ждет.
- Можете позвать его, Гомбожаб.
Тот резко повернулся к своему ховраку Рахо, и парень исчез.
Жамц прокрался к входной двери, стремительно распахнул ее, но коридор
был пуст и подслушивать их доверительный разговор было некому, если не
считать Пунцага, который спал в соседней комнате. Но он уезжал вместе с ним,
и Жамц его не боялся.
- У меня остались бумаги покойного Баянбэлэга. По ним надо получить в
банках Урги и Иркутска довольно крупную сумму в линах и рублях. Найдите
человека, который это сделает аккуратно.
- Я хотел бы посмотреть на эти бумаги, ширетуй.
- Вот они. - Жамц открыл шкатулку, стоящую в изголовье ложа, достал
сверток, перевязанный голубой лентой. - Сколько вы, Гомбожаб, можете дать
мне за них наличными или золотом сейчас?
Гэцул бегло просмотрел бумаги, усмехнулся:
- Половину их стоимости. Риск слишком велик, ширетуй... К тому же, у
меня нет столько золота... Да оно вам и не потребуется в Тибете, придется
только заплатить стражникам. А у них в цене китайские императорские монеты и
английские фунты. Шо - тоже, хотя цена их невелика вообще... Серебра дам,
камней...
В дверь осторожно постучали. Гомбожаб поспешно сунул бумаги за пазуху,