Г.Андреев. Белый Бурхан -
60 >
решил не я, но... - Он заворочался, поправляя сползающее покрывало. - Можешь
сесть на край моего ложа.
Пунцаг смутился и остался стоять на пороге.
Жамц понимающе усмехнулся:
- Длинные языки дацана уже наговорили мерзости про меня? Хотел бы я
знать, кто это делает!
Пунцаг не ответил, только еще ниже опустил голову.
- Это хорошо, что ты не выдаешь своих друзей! - рассмеялся гэлун. -
Значит, тебе можно доверять в более серьезных делах!
Он выпростал руку из-под покрывала и указал ею на табурет, где горкой
лежали аккуратно сложенные одежды ламы, придавленные бронзовыми атрибутами
святости - дрилгой и ваджрой2, знаменующих мужское и женское начала жизни.
- Прими ванну и переоденься.
У Пунцага сами по себе подогнулись колени:
- Я не достоин, гэлун! Я - пыль у ваших ног!
- Встань, баньди, - рассмеялся Жамц. - В ламы без сорока вопросов и
клятвы3 перевел тебя не я... Завтра мы с тобой уезжаем в Тибет. Меня призвал
под свою руку сам таши-лама. Ты едешь со мной, и потому тебе необходимо быть
ламой, а не ховраком...
- Я не могу выполнить ваш приказ, ширетуй. Отдайте лучше меня Тундупу,
если я в чем-то виноват...
Жамц сделал вид, что не расслышал его лепета, тем более, что у Пунцага
перехватило горло и он скорее шипел, чем шептал.
- Ты еще здесь? - удивился он.
- Я жду другого приказа...
По лицу гэлуна прошла легкая тень досады, сменившись спокойной и ровной
улыбкой, затеплившейся на губах:
- Ты будешь посвящен в тайну, но об этом пока не следует болтать на
радостях. Ты нужен Тибету и именно поэтому ты - лама.
- Я вас понял, гэлун.
- Иди и делай, что я тебе приказал!
Пунцаг дрожащими руками взял приготовленные для него одежды и снова
вопросительно уставился на гэлуна:
а вдруг тот пошутил от скуки и сейчас последует его хохот, а потом и
все остальное, на что так упорно и старательно намекали ему ховраки.
- Иди же!
Пунцаг на цыпочках прошел к указанной гэлуном двери, осторожно