Г.Андреев. Белый Бурхан -
6 >
Тундупу объявить его силу черной. Случись такое - от проклятого ламы будут
шарахаться не только люди, но и собаки! И лишь Лхаса может снять такое
проклятие...
Пунцаг потянул на себя дверь, заглянул в узкую щель и отшатнулся в
ужасе. Жамц сидел в позе Будды: узкие прямые ладони были сложены одна на
другую, подняты и касались впалого живота. Ховрак уже знал, что это был знак
нирваны9. Он неслышно прикрыл дверь и ткнулся в нее разом сопревшим лбом: уж
теперь-то ему не миновать палок Тундупа! Да и не ушел еще дарга - маячит в
самом конце коридора, поглядывая на подозрительного парня из-под низко
нависших бровей, готовый в любой момент шагнуть к нему, ударить палкой,
утащить в свой подвал на скорый суд и расправу. Но из-за двери донеслось:
- Входи. Я кончил свою мани.
Всего один раз за сто восемь лун был Пунцаг в покоях ширетуя. Это
случилось в канун праздника восхвалений - тахилгана10. Жамц и тогда был
погружен в нирвану, и ему, посланцу ламы-распорядителя Сандана, пришлось
долго ждать...
Прошептав приветствие, Пунцаг опустился на колени, как советовал
Жавьян. Поза сухрэх явно понравилась ширетую.
- Чего ты хочешь? - спросил он ласково. - Кто ты?
- Я - ховрак баньди Жавьяна. Вы призвали меня, ширетуй...
- А-а! - рассмеялся Жамц. - Ты тот самый ховрак, что не может
постигнуть тибетский - язык богов? К тому же, ты плохо говоришь по-бурятски
и почти не понимаешь монгольского... Встань.
Пунцаг повиновался и осторожно огляделся.
Шкафы со стеклянными дверцами стояли рядком, как ламы на молитве. Там,
за туманными и дымчатыми стеклами, были книги. В них таилась мудрость
благословенного Цзонхавы11. Под книгами стояла и лежала утварь: сосуды всех
форм и расцветок, габалы с позолотой и серебром, бронзовые светильники и
лампады, которым суждено озарить дацан осенью в праздник огней -
цзулайн-хурала12. Здесь же был и переносной алтарь с золотыми, серебряными и